— Хороший план. Другого выхода нет.
— Ну а как насчет слабых мест плана?
— Тот, кто знает немецкий, выкрутится. А четверо других?
— Они будут работать под местных полицейских, поэтому будет ясно, почему они не знают немецкого языка. Не думаю, чтобы тюремное начальство после ознакомления с письмом за подписью здешнего шефа гестапо и после телефонного звонка с уведомлением о прибытии конвоя начало бы проводить тщательную проверку или допытываться о подробностях. Для них приказ есть приказ. А риск есть всегда и во всем. Не тебе это объяснять…
— Да, риск есть всегда, — медленно произнес Никор. — Жаль, что нет Памира. Он хорошо знал немецкий и имел подходящую внешность. Орел был в подобных операциях,
— Что с ним?
— Погиб на высоте сто восемьдесят пять. Я сам бы поехал, да слабо знаю немецкий…
— Тебе, как командиру, нельзя оставлять отряд и идти на такую операцию.
— Знаю. Тебе ведь тоже нельзя было приходить сюда на личную встречу со мной, — шутливо заметил Никор.
— Это другое дело. Здесь нет риска, там есть. В любое время может случиться непредвиденное. Все заранее не предусмотришь.
— По-моему, все хорошо, — сказал Никор. — Я не вижу в твоем плане слабых мест. Я подберу группу и ее снаряжение. Теперь запиши фамилии арестованных.
— Когда будешь готов?
— Завтра.
— Значит, завтра вечером в тайнике заберешь необходимый документ и оставишь подтверждение, что конвой точно выедет послезавтра. Тогда я позвоню в тюрьму. Немцам известно, что эти люди из твоего отряда?
— Кажется, нет. Знают только, что они партизаны. На следствии их не сломают.
— Мне пора. — Штангер поднялся с земли, отряхнул плащ-накидку. Никор протянул руку.
— Ну, пока, товарищ… Пока! — Никор задержал руку Штангера.
— Встретимся когда-нибудь, Никор, встретимся обязательно! После победы. И тогда за праздничной чаркой поговорим о том, о чем сегодня не можем говорить. Проверяй тайники и жди моих сообщений. Привет.
Утреннее совещание офицеров разведки затянулось дольше обычного. Завелли, а затем Клаузер долго растолковывали разные служебные вопросы, и без того уже давно известные присутствовавшим. Штангер ежеминутно посматривал на часы. Ночью он вложил в тайник документ, необходимый для освобождения партизан Никора, а сегодня утром, соблюдая осторожность, позвонил в тюрьму в Белосток, предупредив о предстоящем прибытии из отделения гестапо в Беловеже конвоя за тремя арестованными бандитами. Дежуривший по тюрьме офицер заверил его, что отдаст необходимые распоряжения.
Таким образом, Штангер сделал все от него зависящее, чтобы обеспечить успех этой операции. Теперь он ждал результата. Никор только следующей ночью сообщит ему об этом. Штангер верил в успех операции.
В тот день, около девяти часов утра, на улице, которая вела к станции в Хайнувке, появился полицейский патруль на четырех полицейских во главе с офицером жандармерии. Все были вооружены автоматами. При виде патруля немногочисленные прохожие предусмотрительно сворачивали с дороги.
Придя на железнодорожную станцию, полицейские направились к поезду и заняли купе первого класса. Несколько минут спустя поезд тронулся в сторону Бельск-Подляски.
Командовал патрулем Максим — партизан из отряда Никора. Так называемые полицейские рассматривали проплывавший за окном вагона однообразный ландшафт, а Максим, сидя у дверей, наблюдал за людьми, проходившими по коридору вагона.
В тот день Эдвин Банзер, агент по кличке Штейн А-07, состоявший на службе разведывательного центра «Хорн» в Беловеже, сел в поезд на станции Черемха и ехал в Белосток. В последнее время по указанию капитана Клаузера он наблюдал за пассажирами, ездившими в поездах в районе Беловежской пущи. Его часто можно было встретить в каком-нибудь из поездов, курсировавших между Беловежем, Хайнувкой, Черемхой, Волковыском, Семянувкой и Белостоком. Штейн не раз наводил гитлеровцев на след партизанских связных и тех, кто перевозил оружие и подпольную литературу.
У него был богатый опыт шпиона. До 1939 года он жил и Белостоке и работал там как немецкий агент, затем прошел специальную переподготовку и в 1941 году окончил разведшколу под Кенигсбергом. Квалифицировался на слежке, и в этой сфере шпионской работы его считали хорошим специалистом, свое дело он знал до тонкостей и в случае необходимости умел молниеносно изменить свою внешность.
И вот теперь, находясь в поезде, следовавшем в Белосток, Штейн медленно переходил из вагона в вагон, и как бы невзначай пристально приглядывался к каждому пассажиру и его багажу.
Проходя по коридору вагона первого класса, он заметил в купе нескольких солдат и офицера. Эти его не интересовали. В последнем купе Штейн увидел полицейский патруль во главе с жандармским офицером. Не задерживаясь, без особого интереса он скользнул взглядом по сидевшим полицейским, отошел в сторону и с безучастным видом человека, рассматривающего пейзаж за окном, стал интенсивно размышлять.