«Мы». Сладушка собиралась стать частью этого «мы». С нетерпением ждала полнолуния. Ей казалось, что, обратившись, она будет избавлена от опасности вернуться в ту жизнь, в тот мир. Она обретет новые возможности, новые силы. Она станет другой! Она научится защищаться… И сможет наконец защитить свою матушку! И Лес их примет, как своих детей.
…За все время пребывания в Лесу она не видела ни одного волка. Ей объясняли, что обернувшиеся уходят в глубь Леса и живут там особо, как положено волкам. Некоторые в полнолуние возвращаются к человеческому обличью, а некоторые так влюбляются в волчью жизнь, что так и остаются навсегда волками, и даже на совет к князю приходят в образе волков!
Часто, лежа ночами без сна, слыша издалека доносящийся хор волчьих голосов, Сладушка пыталась представить себе, как это — стать волком? Не просто научиться обращаться в зверя, но стать им по-настоящему, надолго, жить, как они живут, читать Лес, как открытую книгу — все шелесты, все запахи…
Она мечтала, как, когда-нибудь, когда она станет старше и матушка уже не будет так за нее волноваться, она превратится в волчицу надолго и уйдет в Лес, к ним! Она поймет наконец, о чем они поют… И сама научится их песням.
Глава шестая
С Вуйко Сладушка познакомилась как раз накануне полнолуния. Они играли на полянке, все вместе, было весело, а потом Сладушка заметила его: он стоял в стороне, в тени большого дерева, сам — очень маленький, худенький, бледный, он смотрел без улыбки на их забавы и в глазах у него была такая недетская печаль, что у Сладушки защимило сердце и она вспомнила себя… Какой она была еще совсем недавно! Она вышла из круга играющих и подбежала к нему:
— Ты кто? Почему я не видела тебя раньше? Почему ты такой грустный?
Она подумала даже, что этот мальчик тоже из внешнего мира, впервые оказался в Лесу… Тем более, что уши его были скрыты под круглой зеленой шапочкой… Но тут он полыхнул на Сладушку злыми зелеными глазами и толкнул ее так, что она упала, и, падая, она успела подумать, что у людей таких глаз не бывает, такие глаза могут быть только у очень голодного волка!
— С чего это ты? — спросил она, потирая ушибленную макушку. — Я тебя чем-то обидела?
— Ты — человек, — с ненавистью прошипел мальчик. — Я знаю, ты совсем недавно оттуда! Я ненавижу всех людей! Я не играю с ними, потому что они играют с тобой! Тебя следовало бы просто убить и не приводить сюда… Ни одному человеку не стать настоящим волком!
— Почему же ты такой злой? — удивленно прошептала Сладушка. — Я думала, в Лесу все добрые и счастливые… У вас здесь так хорошо!
— Да, у нас здесь хорошо! А люди не терпят, чтобы где-то было хорошо, и они хотят уничтожить Лес и убить всех нас, и они убили мою маму! Охотники убили мою маму!
— А моего папу убили в Лесу…
— Но мы же его сюда не звали! Он пришел убивать — и получил свое! Люди всегда стремились проникнуть в Лес, а теперь стали хитростью подсылать сюда своих детенышей! — мальчик смотрел на Сладушку с таким презрением, с такой гадливостью, что она попятилась от него назад.
— Меня сюда никто не засылал… Меня украли и привезли на лодке. Я даже плакала, думала, меня убьют, но здесь оказалось так хорошо, лучше, чем дома, — с робкой улыбкой попыталась оправдаться Сладушка.
— Тебя и следовало убить! И всех вас…
Мальчик в зеленой шапочке шагнул к ней, замахнулся, и Сладушка привычно закрылась руками, еще не веря, что здесь, в этом Лесу ей встретилось зло! Но удара не последовало…
— Остановись, Вуйко! Прекрати! Мне стыдно за тебя!
Над Вуйко, сжимая его занесенную руку, стоял высокий мужчина — совсем молодой еще, но с сединой в пышных темных кудрях, с такими же, как у Вуйко, злыми зелеными глазами.
— Но почему?! Она же человек! Она мой враг! Посмотри: у нее круглые уши! Она — та самая девчонка, которую принес Ратмир! И она даже не отпирается! Она же человек! Мы же с тобой ненавидим людей… Они убили маму…
— А ты только что едва не уподобился им. Ударить женщину! Существо, которое заведомо тебя слабее! Мой сын на такое не способен! Ты мне противен…
Жестокие слова хлестали бедного Вуйко, как плеть. Он разрыдался, но этот взрослый — его отец? — продолжал говорить, безжалостно добивал его! Сладушка вспомнила своего отца — как он дразнил ее, смеялся над ее слезами — неужели только матери способны на сочувствие, неужели все отцы на свете такие злые?!