– Вот чудак на букву «м», прости Господи! – отмахнулся старлей от упоминания о майоре. – А тебе лично – что из-под меня требуется?
– Имею определенную информацию… – хитро промолвил Михаил. – О твоем непосредственном участии в ночных событиях…
– Ты про бой, который здесь, на СТО, имел место быть? – начал валять дурака Александр. – Так здесь ничего особого не произошло… Обычное боестолкновение… Потери…
– Я не про СТО, – терпеливо объяснил Шубин. – А про твою, совместную со спецназом и капитаном Аврамовым, боевую работу спрашиваю.
– Так спрашивай у Аврамова, – безразлично ответил старший лейтенант промеж затяжек.
– Ты же знаешь, – спокойно сообщил собеседник, – сейчас это невозможно.
– Поэтому, Михаил, давай договоримся следующим образом, – жестко давил десантник. – До выздоровления капитана Аврамова эту тему не озвучивать, хорошо? Проводятся служебные и партийные расследования, из непонятных соображений, поэтому любые разговоры по этому поводу считаю нецелесообразными!
– Ты имеешь в виду майорский доклад на ЦБУ, Хантер? – хитро вопросил журналист.
– Ну у тебя и связи! – пришел в замешательство замполит роты, выпустив бычок изо рта. – И откуда все знаешь?
– Я здесь, в Афгане, уже третий год, – без апломба сообщил Михаил. – Имею связи, как ты говоришь, во всех штабах.
– Какие связи задействованы на этот раз? – поинтересовался старлей.
– На этот раз я прослушал записи твоего с Аврамовым эфира, записанный осназовцами на диктофон для доклада начальству о многочисленных нарушениях вами принципов скрытого управления войсками, а также – правил радиообмена, – объяснил свою осведомленность вездесущий журналист. – Даже твое закодированное в украинском языке (с применением западно-украинского диалекта) сообщение Зверобою слышал. Равно, как и твои матюги в адрес артиллерии, и крик твоего радиста, мол, тебя будто бы убили – все-все слышал!
– Слушай, Мишель! – промолвил Петренко, почесывая затылок в тревожной задумчивости. – Сейчас я нахожусь не в том состоянии, чтобы можно было рот раскрывать. Давай так договоримся – как только выздоровеет Бугай, приезжайте вдвоем, и я дам любое интервью, а сейчас – извиняй, не могу! Лучше спроси у командиров взводов, или бойцов о вчерашнем прохождении армейской колонны возле Темаче, или про ночной бой здесь, на СТО…
– Понимаю, что я не вовремя к тебе обратился, – привстал журналист. По насупленному лицу было заметно, что он расстроен, и, скорее всего, даже где-то в глубине души, оскорблен, но вида не подал. – Извини, что побеспокоил… – он протянул руку.
– Ничего страшного, – держась с силой за руку журналиста, помогая себе встать, ответил старлей. – Я понимаю, что ты старался раскопать по возможности больше жареных фактов, но – не тут-то было?
– Ты несколько утрируешь, Александр, работу современного репортера, – не обиделся Михаил, цепляя на плечо автомат. – Что, кстати, свойственно офицерам первичного звена, в силу ряда обстоятельств объективного и субъективного характера…
– Началось в колхозе утро! – засмеялся десантник. – Куда уже нам, безутешным! Это ж ваш хлеб! Таковым он был, есть, будет сегодня, и завтра, и в далеком будущем!
– Тайна сия велика есть! – в ответ засмеялся собкор «Комсомолки». – Жизнь покажет! Хотя на прощание, Александр, хочу тебе кое-что сообщить. Ты биографию выпускника Новосибирского политического, замполита мотострелковой роты, Героя Советского Союза старшего лейтенанта Ботникова хорошо знаешь?
– Еще с училищных времен! – подтвердил Петренко. – А этот уважаемый покойник к нашему делу … каким боком? – осторожно спросил он.
– Провожу некоторую аналогию, – объяснил Михаил. – Так вот: то, что знаешь ты, и то, что знает множество людей в стране Советов, – это печальная смесь правды и кривды. На самом деле история Ботникова перекликается с твоей, Саня, «опупеей». Однако с той разницей, что тебе повезло уцелеть, и именно поэтому ты является предметом всяческих расследований и инсинуаций. А вот Ботникову (тоже Александру, кстати,) не повезло – он последней гранатой подорвался, вместе с душманами, стаей нависшими на нем, пытаясь пленить.
– Так что же там случилось на самом деле?! – заволновался старший лейтенант, проникаясь чужой бедой, как собственной.
– Вообще рота, где служил замполитом Саша Ботников, должна была прочесывать кишлак. Замполит роты, во главе неполного мотострелкового взвода находился сзади и справа от основных сил и, по неизвестным никому причинам, отклонился от своего маршрута, – проговорил журналист, рисуя ногой схему боевых действий.