– Так же, как и ты со своими архаровцами появился на «казацкой могиле», – подмигнул он Хантеру. – Потом так случилось, что «духи» большими силами отсекли их от своих. А одинокий дувал, находившийся рядом с водяной мельницей, – Михаил нарисовал дувал с мельницей, – стал последним рубиконом для горстки воинов.
Они, как и вы с Аврамовым, бились до последнего патрона, после чего замполит с двумя бойцами остался прикрывать отход уцелевших, пытавшихся уйти арыком. Но арык – не кяриз, спасший вас, – продолжал собкор. – Всего трем бойцам удалось выжить, остальных несколько дней вылавливали ниже по течению – постреляных, порубанных, обезображенных…
– Твоя правда, Миша! – согласился заместитель командира парашютно-десантной роты из политической части. – Слишком много похожего…
– Так вот! Сразу же нашлись умники из политического отдела дивизии, где служил старший лейтенант Ботников. – Журналист стер схему. – Они, не зная характера боя, его результатов и последствий, заочно провели партийное расследование и едва не исключили из партии старшего лейтенанта, который предпочел смерть позорному плену!
– Не знал я такого! – тихо промолвил Саша. – А как же справедливость восторжествовала?
– Уцелевшие бойцы рассказали. Об этом узнали журналисты, – грустно усмехаясь, сообщил визави. – В печати появилось несколько статей о подвиге замполита роты. Их прочитали в Кремле, оттуда полетели запросы – что за старший лейтенант, откуда, как погиб? Начальство спохватилось, резко переместив акценты – из преступника Ботникова сделали героя. И – слава Богу! – подчеркнул Михаил.
– Благодарю, Миша, за полезные аналогии! – Александр пожал руку репортеру. – Знаешь, что сегодня Пасха?
– Неужели? Я совсем позабыл! – смутился собкор. – Тогда Христос воскрес!
– Воистину воскрес! – ответил старший лейтенант, и ради шутки, обнял журналиста. – Хочу тебе кое-что подарить, Михаил, в честь праздника. – На Сашку снизошло откровение. – Держи подарок! – Он вытянул из кармана портмоне с калькулятором на солнечных батарейках, недавно служившее покойному Сагу.
Удивительно, но после продолжительных перипетий оно еще и работало! У Мишки заблестели глаза.
– Хочу отблагодарить тебя, дружище, за подарок. – Вытягивая из кармана ручку с золотым пером. – Настоящий «Паркер», мечта любого советского журналиста! – засмеялся он, протягивая офицеру бакшиш.
– Вот и хорошо, все довольны, все смеются! – искренне улыбнулся в свою очередь Александр.
Прощаясь, договорились встретиться после выздоровления капитана Аврамова. С легким сердцем провожал Шубина старший лейтенант Петренко, впечатленный огромной силой печатного слова.
Простившись с Шубиным, Хантер попросил Шамана закипятить чайку – после треволнений этого безумно долгого дня ему все время хотелось пить. Безотказный механик-водитель быстро (с помощью солярки) разжег костер и поставил на него еще горячий чайник.
И тут из-за брони появилась необычная группа. Впереди в нулевых джинсах фирмы «Левис-страус», новых кроссовках и таком же свеженьком батнике важно вышагивал широко известный тележурналист Пищинский. Самоуверенную голову украшал стальной шлем, туловище обтянуто тяжелым бронежилетом.
За журналистом, как собака за хозяином, семенил оператор с большой японской видеокамерой в руках, одетый в неглаженную новенькую «эксперименталку» (опять-таки в каске и бронежилете). За ними следовали уже известные персонажи – Монстр и майор Гольцов.
Радости по поводу появления таких гостей Александр совсем не испытывал. Пищинского откровенно не любили в боевых частях и подразделениях Сороковой армии – за циничное вранье и умение клепать репортажи о войне, даже не приближаясь к ней.
Старлей встал и молча смотрел на пришельцев. Телерепортер не обращал на десантников никакого внимания, глядя сквозь них – он профессионально избирал интересный ракурс съемки. Едва журналист минул Хантера, как едкий дух двух перегаров – хронического старого и свежевыпитой водки, ударил офицеру в нос. Вспотевший оператор также проследовал мимо, не останавливаясь, от него веяло только одним видом перегара – свежим.
Монстр выглядел не очень уверенно: очевидно, Пищинского ему навязали свыше, и он с радостной готовностью переложил обязанности гостеприимности на подчиненного.
– Петренко! Вот тебе журналисты и телевизионщики! – распорядился он. – Организуй им здесь все, что потребуется! А мне еще с генералом Захаровым предстоит переговорить!
Не ожидая ответа, Михалкин крутнулся и исчез в обратном направлении. Хантер остался наедине с непрошеными гостями.