И пошел, не простившись с Александром, впрочем, как ранее не поздоровался. Гольцов приблизился вплотную к Петренко.
– Будешь вы…ся по поводу чайника – доложу ЧВС, мол, ты съемки Центрального Телевидения СССР едва не сорвал, и тебе пи…ц, старлей! Сообразил? – с некоторым запозданием отыгрывался пан Спортсмен.
Петренко, сообразительный от природы, въехал мгновенно: скорее всего, с полезной вещью придется расстаться, ибо на нее положил глаз сам Пищинский. Но – дарить раритет, так, за здорово живешь, этому охамевшему вралю, давно растерявшему все человеческое, откровенно не хотелось.
Не говоря ничего и никому, Александр приблизился к костру, вытянул из кармана револьвер 38-го американского калибра, проверил наличие патронов, прокрутил барабан интересной игрушки и дважды выстрелил в чайник.
Выстрелы прозвучали как-то несерьезно, забитый слух воспринял их как треск расколотых орехов. Струи кипятка полились на огонь, вверх взметнулась тучка пара с пеплом. На выстрелы сбежались Шаман с Соболем.
Не слушая возмущенно бэмэкающего майора, старший лейтенант приказал Соболеву:
– Помоги отнести чайник пану Спортсмену, ведь он – чересчур горячий! – Александр похлопал бойца по спине.
Не оглядываясь, он подошел к растерянному Шаману, обнял за плечи, отводя за броню.
Солдатское радио
Обойдя броню по кругу, они вновь вышли к погасшему уже костру. Там уже не было ни майора, ни Соболя – их спины постепенно отдалялись. Наводчик-оператор тянул шлем с бронежилетом, майор держал в руках покалеченный чайник, внимательно рассматривая пулевые отметины…
Заревели двигатели: высокое начальство, вместе с журналистской братией, уехало, в плотном сопровождении новеньких бэтээров охранбата. Монстр остался – у него были на СТО какие-то дела. Солнце садилось за недалекий горный хребет, с другой стороны неба луна заняла свое почетное место.
– Чует мое сердце – будет сегодня продолжение! – вплотную приблизился Оселедец, собакой принюхиваясь к ветерку, сквозившему из Пакистана.
– С чего ты взял, старшина? – устало поинтересовался замполит роты, которому было по барабану: будет этой ночью война, или нет.
– Нюхом чую, Хантер! – подтвердил старший прапорщик, виновато глядя на офицера, дескать, что я могу сделать, если оно так и будет.
Предупреждать начпо об опасности Александр не стал, а вот подчиненным гайки закрутил. Дважды никому повторять не пришлось – наученные горьким опытом бойцы работали одержимо: не считаясь с трудностями, отрывались окопы в грунтах четвертой категории, техника обкладывалась камнями, использовались все подручные материалы.
Хантер лично проверил связь с армейской артиллерийской группой, с авиацией не стал: ночью толку от нее маловато. Собрав взводных, старшину и сержантов, старший лейтенант Петренко поставил боевую задачу на ночь.
– Быть готовыми к отражению огневой атаки! На лобовую атаку в этот раз не решатся, – уверенно заявил «ротный, овладевший высотой в котловине». – Хотя, стрельбы будет много, ежели старшина нам не врет…
– Я ж тебе по секрету, Хантер! – в шутку обиделся Оселедец.
– Тогда по местам! – подвел черту Петренко.
– Может, отдохнешь немного? – приблизился Дыня после совещания. – Выглядишь ты не очень…
– А Монстр? – криво ухмыльнулся тот. – А Пол-Пот?
– И что теперь? – вопросом на вопрос ответил комвзвода-1. – Обос…ся и не жить? Пусть они занимаются своими делами, а мы своими! Так что, перебирайся на БМП Лесового, и верни мне моего Шамана, – предложил Денисенко. – А там Кузнечик возьмет тебя под свою опеку.
– Наверное, так и сделаю, Вовчик! – согласился Хантер. Вдвоем двинулись к командирской бээмпэшке, где бойцы под руководством сержанта Кузнецова дооборудовали КП. Долбили окопы (с помощью ломов и нехорошей духовской матери), натягивали масксетки, бронированная машина со стороны кишлака была обложена толстым слоем камней, едва не по самую башню.
Назначив Дыню временно вместо себя, Хантер решил поужинать и отдохнуть. У Кузнечика все уже было наготове – и ужин, и место для отдыха в десантном отсеке. Поели, настроения для болтовни не было – уж очень трудным оказался день. Но по выражению глаз Кузнечика, старлей сообразил – тот хочет поговорить.
– Говори уже, Володя, не томи! – в промежутке между едкими затяжками «Донских» промолвил офицер.
– Понимаете, Александр Николаевич, – тихо начал сержант. – Мы здесь посоветовались и кое-что решили…