Молодой офицер сообразил, что ракеты повышенной дальности, полученные старшиной накануне выхода на операцию «Кольцо», предназначены именно для таких критических случаев, поскольку у басмачей их быть не могло по определению. Эти сигнальные ракеты так и валялись мертвым грузом на технике, и до сих пор никто не пытался найти им применение.
– Так точно, – ответил Петренко. – Имеются в наличии такие ракеты!
– Вот и хорошо! – удовлетворенно резюмировал генерал Галушко. – Работай, Гангстер, твою дивизию! Конец связи!
– Конец связи! – отключился вновь окрещенный «Гангстер».
Сразу же пакистанская сторона вспыхнула веерами реактивных лепестков, и стая Змеев-Горынычей полетела в десантников. На шуравийское счастье, все снаряды легли в реке и между рекой и СТО. Взрывы взметнули вверх столбы воды с галькой, попутно разминировав берег Вари-Руд от мин Гены Щупа.
– Внимание всем! – воплощал в жизнь генеральский план «Гангстер». – Подготовить НСП, «огни»! Всем подготовить к применению осветительные ракеты повышенной дальности! Кольцо в положение «1200»! Па моей команде обозначить себя «огнями» и ракетами повышенной дальности! Как поняли, прием?!
Подчиненные доложили, дескать, готовы к прилету авиации. В этот момент с «Головки» в зенит поднялась длинная автоматная очередь исключительно из зеленых трассирующих пуль. Высота жила!
Хантер с облегчением вздохнул.
– Гангстер, прием! Я Баттерфляй, как меня разбираешь? – вызвало радио энергичным, хорошо поставленным голосом.
Баттерфляй был позывным армейского ЦБУ.
– Я не Гангстер, я Хантер! Не желаю присваивать себе чужой криминальной славы! А тебя разбираю хорошо, мадам Баттерфляй! – ответил старлей, демонстрируя чувство юмора и осведомленность в истории оперетты.
– Хорошо, пусть будет Хантер! Посмотри, на своем ли месте те Змеи-Горынычи? – спросил неизвестный цэбэушник.
Хантер тщательно всмотрелся в прицел, и вновь присвистнул – по хаотической суете вокруг «Катюш» понял – ихвани сворачиваются, через минуту их там не будет.
– Сворачиваются, собираются драпать! – сообщил он в армейский Центр боевого управления.
– Не успеют! – успокоила мадам Баттерфляй. – Подлетное время – минута! Обозначь свой передок!
– Есть обозначить свой передний край! – подтвердил десантник и отдал приказ подчиненным. – Воспламенить НСП! «Огни» выбросить на десять метров в сторону противника! Ракетами увеличенной дальности, под углом семьдесят пять градусов по Пакистану – огонь!
Послышался гул авиации, и над кишлаком Темаче внезапно вспыхнуло световое поле, медленно опускавшееся на парашютиках. Стало видно, как днем, но «духи», наученные опытом долгой войны, судя по всему, прослушивали наш эфир. Не успели взлететь в воздух ракеты повышенной дальности и разгореться НСП четвертой роты, как над Темаче взлетели в ночное небо разноцветные осветительные ракеты, дувалы осветились факелами из горящего, вымоченного в чем-то легковоспламеняющемся, тряпья.
Крестьянская смекалка не спасла духовских артиллеристов – авиация быстро сориентировалась по ракетам повышенной дальности – они взлетели на высоту километра, тогда как душманское освещение сработало на значительно меньшей высоте – метров двести-триста. Да и сигнальные огни десантников оказались для авиации более чем убедительными.
Эскадрилья «Грачей» легла на боевой курс, и вскоре от вражеской батареи остались лишь пылающие обломки. Работа фронтовой авиации в ночном небе впечатляла – ни один самолет не залетел в воздушное пространство соседней недружественной державы, хотя бомбо-штурмовой удар пришелся именно по ее территории, уничтожив древние «Катюши».
Досталось и развалинам населенного пункта – их забросали бомбами и обработали пушками. Сделав дело, авиация растворилась в ночном небе. Зависла тяжелая тишина. Такая тишина, что Хантер даже растерялся – что делать? Он привык воевать, принимать решения и реализовывать их, а тут – тишина…
Выручил, как всегда, многоопытный Дыня. По его совету Хантер отправил на «Головку» целую процессию – забрать вооружение и всех, там уцелевших. Начали считать потери. Оказалось, в роте четверо «трехсотых»: трое, державших позиции на ненормативной высоте (в том числе – младший сержант Крапивин), и один тяжелораненый внизу – рядовой Соболев.
Легкораненым оказался лишь ефрейтор Шаймиев. Хантер с Дыней подошли к его подбитой машине. Никто не стрелял, поэтому возле БМП Шамана крутился Пол-Пот с двумя ремонтниками. Бээмпэшка, пострадавшая от прямого попадания реактивного снаряда, могла похвалиться нетипичным повреждением – растерзанной кормой.