Убедившись, что едут свои, охранбатовцы пропустили БМП и КамАЗ, а бэтээры мотострелков отправились назад… В глубине души Александру было приятно: их уже ждали, офицеры Центра боевого управления на этот раз сделали свое дело…
«Двухсотых» перекинули в бортовой ГАЗ-66, «трехсотых» быстро перетянули в УАЗ-452, направив в медсанбат, расположенный неподалеку. И вновь Саня тяжко прощался с ранеными: Шаманом, Будяком, Соболем, другими ребятами, желая скорейшего выздоровления. Особисты забрали Магната, трупы его несчастливых товарищей и их оружие. Сам Михалкин, ничего не сказав, куда-то ушел, «без объявления войны», не сказав ни слова, ни пол-слова.
Кавалер почетного знака ЦК ВЛКСМ «Воинская доблесть» товарищ Кролик со своим КамАЗом тоже исчез, растворился незаметно, как будто его и не было никогда.
– Вот мразь! – с презрением сплюнул Хантер. – Носит же таких земля!
От десантников вроде бы отцепились. Ненадолго. К броне подскочил какой-то болтливый майор, громко требуя, чтобы БМП-2Д отогнали подальше от штабного городка. Не желая спорить, Александр скомандовал, и Чалдон подогнал броню вплотную к новеньким бэтээрам охранбата.
Хотелось есть, чувствовалась усталость и непреодолимое желание спать. Проглотив холодные консервы, запив их варирудской водой, протравленной таблетками пантоцида (от чего та приобрела отвратительный хлорный привкус), десантники перекурили «противозачаточными» сигаретами «Охотничьи» («Смерть на болоте»).
– Всем отдыхать! – распорядился старлей в завершение позднего ужина (или раннего завтрака).
Хлопцы бросили на пальцах – одному выпало караулить на броне, остальные намылились спать, в скобках – отдыхать лежа. Хантер накинул на броню плащ-палатку, прикрыв засохшую кровь от трупов, посмотрел на розовый восход, и, зевнув раз-другой, забылся трудным сном смертельно уставшего человека…
Проснулся от того, что кто-то молотил чем-то металлическим по броне. Солнце стояло довольно высоко, было еще не жарко, хотя чувствовалось – температура приблизилась к отметке в тридцать градусов. Часы показывали двадцать минут девятого. Возле брони топтались Михалкин и майор Чабаненко – выбритые, свеженькие, в новеньких камуфлированных комбинезонах КЗС, на головах – панамы с заломленными по-ковбойскому полями.
– Чего это ты, Петренко, так расслабился? – спросил Монстр, это он стучал автоматом по броне. – Где твоя служба войск?
– Где-то здесь должна быть… – спросонок закрутил головой старлей. – Вот она! – он ткнул пальцем в голову бойца, выглядывающую из-за башни.
В ответ услышал веселый смех. Заглянув за башню, Александр понял причину смеха – облокотившись, там полусидел вкрай уставший Лось, спавший сном младенца. Голову он держал прямо, слюна скатывалась с губы на куртку, парень так чутко «караулил», что не услышал даже грохота и громких разговоров.
– Да утомились все! – начал защищать подчиненного замполит. – Три ночи уже никто не спал. К тому же, мы в расположении своих войск… – он показал на соседнюю броню.
На этот раз Хантер не считал Лося «чапаевцем» – ситуация была не боевая. Однако Монстр так не считал.
– Ты посмотри, Петренко, – грозно приказал он. – Как у «соляры» службу несут!
Хантер поднялся во весь рост на броне, осматривая окрестности. Да, посмотреть было на что. На огромном – в тысячи гектаров, плато Магураль, лежавшим в окружении гор, таким себе каре выстроился ПКП армии – кунги и палатки стояли ровными, под линеечку рядами.
По соседству выстроились (тоже ровненько, как на учениях) машины связистов – целый лес антенн топорщился над плато. Неподалеку был разбит полевой лагерь батальона охраны, выделялись красными крестами палатки и машины медсанбата. В небольших распадках то тут, то там дымились полевые кухни, прятались от голодного душманского глаза кунги и палатки тыла армии.
По периметру ПКП обложились камнями новенькие БТР-80, готовые к бою, возле каждого пустыми лунками обнажились свежевырытые окопы. Рядом с бэтээрами прохаживались вооруженные до зубов часовые, в шлемах и бронежилетах.
Все дороги, что вели к командному пункту, были перекрыты рябыми шлагбаумами (они, что – их с собой возят?! – изумился Александр) и бэтээрами.
За ПКП находилась оборудованная по всем правилам вертолетная площадка – одинаковыми по размеру камешками (выкрашенными хлоркой в белый цвет) выложены рулевые и взлетные дорожки, посредине круга – огромная буква «Т». На краю площадки по-сиротски притулились два Ми-8Т, обвисшие лопасти которых, казалось, едва не касались земли.