Пока готовился, тельник успел просохнуть, поэтому он надел форму, проинструктировал Зверобоя – что и как делать в свое отсутствие, и пошел вместе с майором на ПКП армии. По совету Тайфуна, на броне старлей оставил все нештатное оружие, в том числе и автомат, принадлежавший раненому старшему сержанту Логину. Кроме формы (при ремне с портупеей!) и полевой сумки, на этот раз на старшем лейтенанте не было ничего. Приближаясь к штабному городку, состоявшему из палаток и кунгов, Александр неожиданно обратился к майору.
– Николаевич! Почему ты распорядился именно такие «левые» награды на меня нацепить – Красную Звезду и «За службу Родине» третьей степени? – прозвучал в утреннем воздухе неожиданный вопрос. – Почему не орден Красного Знамени, что иногда Боевым называют? Или еще там какой-нибудь орден, скажем – Богдана Хмельницкого?
– Видишь ли, земляк, – майор закурил, угощая собеседника, – афганцы за эти годы научились разбираться в нашей наградной системе, как и мы – в ихней. Опытный и умный наблюдатель, заметив обе награды рядом, постигнет определенную систему, а именно: орден Красной Звезды – награда, бесспорно, почетная и заслуженная, тем не менее – чисто боевая, дается исключительно за ратные заслуги, связанные с выполнением обязанностей воинской службы в экстремальных условиях.
А вот орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» – это, так бы сказать – интеллектуальный орден, который вдобавок имеет так называемую перспективу – три степени. Кстати, обладатель всех трех степеней по общему объему льгот и привилегий, приравнивается если не к Герою Советского Союза, то к полному кавалеру орденов Славы – точно! Знал о таком?
– Первый раз слышу! – растерялся старший лейтенант, уже возомнивший себя опытным воином и героем-любовником.
– Хорошо, что не в последний, – засмеялся Тайфун, продолжая лекцию по наградной системе Союза ССР. – Так вот, выбирая для тебя награды, которых ты не получал (хотя в перспективе получишь!), мы с рафиком Давлетом крепко подумали. Соединение этих орденов – боевого и интеллектуального – скажет постороннему наблюдателю, мол, носитель этих наград является человеком насколько смелым, настолько и умным, – пыхнул он окурком, выбросив на землю, продолжая: – А другие награды нетипичны для офицеров твоего ранга и твоего характера. Ферштейн? – с улыбкой спросил майор на немецком языке.
– Яволь, герр майор! – шутя, ответил старший лейтенант, подбрасывая руку к кепи.
– Относительно ордена «За службу Родине», – продолжил спецпропагандист, – то, по большому счету, перспективному и упорному молодому офицеру лучше начинать службу именно с этого ордена, а не с Красной Звезды, – размышлял вслух майор. – Поскольку сразу же приоткрывается перспектива – получить еще две степени. Одна, две или три Красных Звезды не имеют никакой перспективы, а вот «За службу Родине» – совсем другое дело!
– Я понял, саиб джигран. – Хантер обратился к Тайфуну на афганский манер. – Ты мне рекомендуешь именно с этого ордена начать?
– Будет, как будет, – снова потянуло на философию земляка. – Наша главная задача – чтобы все наши ордена нашли нас при жизни! И за нас как можно дольше не поднимали третий тост!
Таким образом, разговаривая, приблизились они к штабному городку. Возле палаток и кунгов маячили вооруженные часовые. На подходе у офицеров проверили документы. У Хантера их не оказалось, поэтому Чабаненко поручился за него перед старлеем из охранбата, осуществлявшего контрольно-пропускной режим.
Бдительный охранник спросил – ли не тот это офицер, который вчера прыгал в кяриз. Получив утвердительный ответ, он даже дал сопровождающего – сержанта, абы провел офицеров к передвижному политотделу Сороковой армии. С первого взгляда политотдел ничем не отличался от других штабных палаток, хотя это первое впечатление оказалось обманчивым.
Приблизившись к линейке, с замершими вышколенными часовыми, Александр увидел большую лагерную палатку, на которой красовалась красная бирка: «Полевой клуб». Рядом с палаткой стояла клубная машина ПАК 65/70 на базе ГАЗ-66, еще дальше маячила так называемая Алка Пугачева – агитационная машина на базе БРДМ-1, с ушами матюгальников-громкоговорителей поверх брони. Рядом стояли несколько кунгов на базе ЗиЛ-131 с прицепами – судя по всему, в них размещались передвижная фотолаборатория, типография и что-то еще.
На одном из кунгов виднелась лейба с суровым названием «политотдел». Камешки, подобранные по размеру и конфигурации, были выкрашенные хлоркой в белый цвет и выложены вдоль линейки идеально ровной линией – военно-казарменный порядок выдерживался неуклонно…