– М-да-а, – грустно протянул старлей, глядя глазами, преисполненными суеверного ужаса. – Лучше по кяризам лазать, чем таким образом служить…
– Каждому – свое, – согласился Чабаненко. – И вся беда в том, что все эти бездельники, – майор бесцеремонно, не стыдясь присутствием постороннего человека, обвел рукой вокруг, – тоже являются участниками боевых действий в Афганистане, как и мы с тобой, да и деньжат получают поболее.
– Я, кстати, – засмеялся Хантер, – уже три с гаком месяца в Афгане, но до сих пор ни одного чека в руках не держал! Они в финчасти так и лежат, мне пока не до них. По аттестату на жену с дочуркой ежемесячно двести рублей пересылаю в Союз, и все.
– Счастливый! – улыбнулся майор. – Довольно, сержант, нас сопровождать! – обратился он к охраннику. – Можешь идти, мы здесь сами управимся!
– Есть! – щелкнул каблуками сержант и, приняв строевую стойку, крутнулся через левое плечо и зашагал в обратном направлении.
– Тю! – охренели земляки, успевшие за время боевых действий отвыкнуть от некоторых уставных норм и правил.
– Теперь слушай сюда, земляк, – Чабаненко приблизился по-заговорщицки. – Я пойду по своим делам. Помни – об операции «Иголка» ты никому (слышишь, никому!) не имеешь права рассказывать. Лишь через десять лет сможешь о ней Оксанке в постели рассказать!
– Тайфун, ты херово обо мне думаешь! – обиделся Петренко. – Про войну у нас с ней ни слова не было! Поверь, у нас было чем заниматься, нежели лясы точить о вековечных проблемах войны и мира!
– Это есть хорошо! – майор не отреагировал на оскорбленные интонации в голосе товарища. – Сегодня у тебя и твоих подчиненных возьмут подписку о неразглашении военной и государственной тайны. И сегодня же тебя должны допросить Иванов-Гнус и представитель военной прокуратуры…
– Допросить?! – нехорошо оскалился Хантер. – Что, я уже в качестве задержанного?
– Не щерься, Хантер! – приструнил его Чабаненко. – В каком качестве тебя будут допрашивать, тебе доведут. Помни – те, кто тебя будут допрашивать, не имеют права знать про «Иголку» ни единой детали! Для них вы организовывали охрану и оборону во время обмена пленных, запомнил?
– Запомнил… – тяжело дыша, ответил Александр. Нервный приступ вновь вызвал колокольный звон у него в голове.
– И дай мне слово офицера, – стал мягче Тайфун, глядя в изменившееся Сашкино лицо. – Как только покончим с этой бодягой, ты первой же вертушкой улетаешь в Джелалабад и там пройдешь обследование…
– Никуда я не полечу! – взорвался старший лейтенант. – А рота моя – как там? Я здесь прохлаждаюсь и совсем не знаю – где мои подчиненные и что с ними!
– Успокойся, земляк! – попросил спецпропагандист. – Я тебя уже выучил: в скором времени у тебя пойдет кровь из всех девяти отверстий, данных человеку Аллахом, как говорят на Востоке. Пять – десять – двадцать минут тебе понадобится, чтобы прийти в себя, и лишь потом будешь на что-то способен. Ты попробуй запомнить – это ненормально! Как тебе еще объяснить?! Нормально – это когда ты можешь адекватно переносить психические и физические перегрузки любого характера: боевой, служебной, семейной или другой природы происхождения. Понял, чертяка упрямый?
– Понял, – успокоился Александр. – Убедил ты меня, Тайфун. Как закончу эту хренобень, обещаю – слетаю в Джелалабадский госпиталь, с одной целью – ради кратковременного медицинского обследования! И не больше!
– И за это весьма признателен вам, Александр Николаевич! – сыронизировал Чабаненко. – Должен тебя кое о чем предупредить. Главное – сдерживай себя во время допросов: контрразведчики и прокурорские следователи – большие мастера провокаций, инсинуаций и прочих гадостей.
Поэтому – больше молчи и слушай, меньше говори, ставь свою подпись лишь под тем текстом, который тебе целиком понятен, на вопросы старайся отвечать лишь однозначно: «да» или «нет», избегай неопределенных ситуаций, когда твои слова могут использовать против тебя. На допросе лучше думай о чем-то милом твоему сердцу, хорошем, добром, например о сегодняшней ночи с волшебной землячкой…
– Это можно, – расплылся кошачьей улыбкой Александр.
– Вот и хорошо, – ухмыльнулся спецпропагандист. – Заходи в «сельский клуб». – Он подтолкнул старлея к палатке с надписью «Полевой клуб». – К тебе подойдут. Бывай, дружище! – пожал его руку Тайфун. – Все будет хорошо, но все это предстоит пережить!