Соскочив навстречу любовнице, Александр, не стыдясь, при всех крепко поцеловал ее в губы вместо приветствия. Девушка ответила взаимностью.
– Что случилось, дорогой?! – всполошилась она. – Ты какой-то не такой, грустный… Заболел?
Объяснять, что душу переполняют нехорошие предчувствия, что небо видится затянутым тучами (на самом деле там живо светило уже несильное солнышко, пробиваясь сквозь вертолетные винты), что не хочется почему-то отправляться в это путешествие, Хантер не захотел – не позволила гордость. Он привлек Оксану крепче к себе и молча замер в объятиях, втягивая в себя аромат волос и запах свежевымытого тела.
– Должен ехать, – невесело объяснил он. – Завтра утром буду здесь, а потом – лечу в Джелалабад, в госпиталь.
– Ты смотри там, – как-то нервно хохотнула девушка. – В госпиталях знаешь, какие медсестры! Как щуки голодные бросаются на молодых и красивых офицеров, разглядев все, что можно, пока те, беспомощные, голяком на операционных столах валяются, и ам…, – щелкнула она зубами в воздухе как настоящая щука. – И нет офицера!
– Думаю, что до операционного стола дело не дойдет, – не очень уверенно проговорил Хантер. – Потому как принадлежать я буду только тебе! – применил он дедовский метод охмурения девчат.
Метод этот передал ему… собственный дед по маме. Когда-то, будучи еще молоденьким курсантом Свердловской политуры, Сашка приехал в летний отпуск к своему деду в Полтаву и тот, под рюмочку, не отвлекаясь на легкое неудовольствие со стороны бабушки, под вишнями учил внука искусству ухаживания (охмурения, по деду).
– Главное, Санька, – учил захмелевший дед, – обещай каждой, что ты обязательно женишься, что ты будешь принадлежать только ей одной с первого момента вашей встречи и на всю жизнь! Женщинам нравится, когда им мозги цветочной пыльцой опыляют и нектаром заливают!
Метод этот никогда не давал осечек, прибавляя в Сашкину копилку мужчинских подвигов блестящие победы и новые девичьи имена, и лишь однажды, когда Александр, по молодости да сдуру, всерьез увлекся экзальтированной Ядвигой, дедов метод дал сбой – внук скоропостижно окольцевался…
На Оксану дедовский метод произвел неожиданное впечатление – она заплакала.
– Почему так всегда? – по-детски всхлипывала она на Сашкиной груди. – Только встретишь красивого и толкового мужика и все, баста, разлука? Почему так, а?
– Не знаю, звезда моя, – гладил ее по волосам Александр. – Как поет Алла Пугачева: «Расставанье – маленькая смерть».
– О смерти не нужно! – высохли слезы на милом личике. – Что-то ты мне не нравишься! Какой-то ты фаталист сегодня! Может, никуда не поедешь? – не на шутку встревожилась красавица. – Я здесь, в штабе все устрою!
– Нет, спасибо! – рассмеялся Хантер, глядя, как горячо раздулись ноздри хрупкого носика. – Я приеду завтра, и мы все устроим лучшим образом, хорошо?
– Хорошо! – согласилась женщина. – А как ты относишься к Витебской десантной дивизии? – вдруг спросила она.
– Как говорят в Одессе, – перевел в шутку Петренко, которому становилось все более неудобно обниматься с женщиной под обстрелом десятка голодных мужских глаз, – я не отношусь к славной Витебской дивизии ВДВ, хотя уважаю витебцев за храбрость и отвагу. Хотя и гонористые они – до одури!
– А я здесь, – показала женщина на вертолеты, выкидывающих, в буквальном смысле, народные деньги на ветер, – переговорила с некоторыми начальниками, они говорят, мол, в принципе, тебя возможно перевести в Витебскую дивизию ВДВ, в Кабул… – Она виновато посмотрела на Сашку снизу, лукаво пряча хитрые зеленые глазки.
– Я тебе искренне за все благодарен, зорька моя ясная! – привлек он к себе девушку. – Давай я приеду завтра, и мы обо всем переговорим, лады?
– Лады! – согласилась она, обнимая старшего лейтенанта, прижимаясь всем упругим телом. – А ты точно вернешься?
– Чтоб я сдох! – засмеялся Хантер, вспоминая «клятву Штирлица».
– Не надо! – заслонила она ему рот мягкой, чуточку загрубелой ладонью. – Ей-богу, не нравится мне твое настроение!
– Имеем то, что имеем! – собрался с силами Хантер. – Мне пора, пока мой долбодятел не подскочил оттуда, – он показал рукой на ПКП, вспомнив Михалкина.
– А я тебе на дорожку собрала, – подняла сверток с земли Оксана, словно ему предстояло ехать куда-то в Ташкент. – Даже тортик «Наполеон» испекла! Ты любишь «Наполеон»?
– Это мой любимый торт! – умело солгал Александр, безразличный к сладостям. – Большое тебе спасибо! – Он забрал сверток из рук красавицы.
– Я тебя буду ждать, – она крепко поцеловала его в губы. – Я буду, как та Ярославна, молить Бога, чтобы ты остался живым и невредимым!