– Час от часу не легче! – сплюнул Хантер.
Вдруг на него навалилась страшная усталость, он вспомнил, что уже двое суток не спал, сутки ничего не ел. И ему стало безразлично – выживет ли он или нет, будет ли ходить по этой земле, радоваться жизни, любить женщин, растить детей. Или его труп ляжет рядом с изувеченными останками друга – Романа Кривобоцкого. Тяжело прислонившись к прохладному камню, Александр вытянул штык, положил его вместе со Стечкиным рядом с собой, решив… расслабиться перед рукопахой. Не к месту вспомнилось…
…Пролетел месяц после того, как Петренко пересек границу с Афганистаном, попав служить в гвардейское соединение. Сначала пришлось попотеть, переучиваясь на более современную и тяжелую БМП-2Д, после юркой БДМ-1. За месяц произошло много всяческих событий, но до реального боя не доходило.
Дело было в том, что бригада получила большое количество молодого пополнения из учебок. Бросать их в бой с марша, как это делалось в годы Великой Отечественной, комбриг полковник Ермолов не хотел. Поэтому начались интенсивные занятия и тренировки. Затем состоялись ротные тактические учения, сменившиеся батальонными, как сказали бы в Союзе – с боевыми стрельбами. Однако здесь, в Афганистане, любой выход за КПП (даже военно-спортивные мероприятия) происходил с боевым оружием и с боевыми патронами, обязательно сопровождаясь боевой стрельбой: таким был приказ командарма. Все стрельбы воссоздавали в обстановке, напоминавшей боевую, даже ротные тактические учения проводились в районах недавних боевых действий.
Все было аж чересчур реальным: боевые карты, на которых сохранились пометки и изменения в обстановке, обгорелые остатки боевой техники, скелеты шаланд-бензовозов и сухогрузов, россыпи свежих стреляных гильз, заржавевшие и свежие жестянки из-под консервов. Сохранились даже окурки «Донских» и «Охотничьих» сигарет (которыми травили советских бойцов родные тыловики) на позициях.
В воздухе ощущалось – впереди соединение ждут неоднозначные и непростые события, а то, что происходило в повседневной жизни, – это лишь прелюдия незаурядной баталии. Так оно и вышло.
В повседневной рутине промелькнуло время, пришел женский месяц март, но до реальных боестолкновений для Сашкиной роты не доходило. К тому же на четвертую роту полковник Ермолов приказал своим заместителям и командованию батальона обратить усиленное внимание. Зачем – было неизвестно.
В одно мартовское утро, когда в Союзе народ переводил часы на летнее время, все офицеры, прапорщики и даже сержанты – заместители командиров взводов, были собраны в ленинской комнате. Помещение перешло Хантеру в наследство от покойника Новикова, и, честно говоря, Александр не сделал там ровным счетом ничего.
Ротный писарь время от времени заменял фамилии и инициалы свежепреставившихся членов Политбюро ЦК КПСС на новоизбранных, висевших (из-за дефицита фотопортретов) на кусочках ватмана на парадном месте под портретом Генсека.
Сам Петренко прозвал этот стенд про себя «колумбарием», никому об этом не говоря, дабы не вызвать у Михалкина мотивированной, но преждевременной агрессии. Замполит батальона, он же Почтальон Пекин, несколько раз старался указать Сашке на этот «существенный недостаток», но тот все время съезжал с темы, ссылаясь на занятость и тотальное отсутствие материально-технического обеспечения.
И вот теперь, когда вместе с Ермоловым, его заместителями и начальниками служб в ленинскую комнату должен был зайти еще и Михалкин, с проверяющим из политотдела армии, подполковником Засниным, Хантер чувствовал себя как-то некомфортно.
Командир батальона майор Пост – высокий стройный спортсмен, любитель женщин, хороших кампаний и азартный игрок в карты – встретил командование перед входом в модуль, отрапортовал и провел в ленкомнату. Не считаясь с тем, что в числе присутствующих были и представители срочной службы – замкомвзвода, скомандовали не «Смирно!», а «Товарищи офицеры!», тем самым продемонстрировав уважение к самым опытным и подготовленным сержантам роты.
– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался комбриг. – Все здесь? – спросил он Поста.
– Обозначенная вами категория – все здесь, – доложил тот.
– Вот и хорошо, – согласился комбриг, пребывая в хорошем расположении духа. – Для чего я вас собрал, уважаемые товарищи? – спросил он, не присев на стул. – Дело в том, что через неделю – начало армейской операции «Кольцо».
Боевой и численный состав армейской группировки, задействованный в операции, таковы: около двенадцати тысяч личного состава, двести семь единиц бронетехники, восемьдесят шесть артиллерийских стволов, тридцать две единицы реактивных систем залпового огня «Град» и «Ураган», два вертолетных полка, авиаполк «Грачей», тяжелая бомбардировочная дивизия Дальней авиации под командованием полковника Дудаева с территории Союза ССР (аэродром Тарту, Эстония)…