Сашке не передалась их радость, на его лице так и застыла маска, напоминавшая скорее оскал хищника, нежели улыбку. К группе офицеров валкой походкой подошел капитан Аврамов и, отведя Лесового в сторону, начал что-то живо обсуждать, время от времени, поглядывая на Александра.
Вдруг Хантеру начало со страшной силой давить на уши, и, чтобы хоть как-то утихомирить боль, он ударил себя в левое ухо, ощутив, как из правого выскочила какая-то пробка… Что-то теплое и липкое полилось по шее. Проведя рукой, понял, ничего страшного – вода с кровью. Было больно, но правое ухо понемногу начинало что-то слышать.
– Ничего, буду жить! – казалось, про себя, но оказалось – вслух проговорил Хантер.
Получилось слишком громко – к нему обернулись все, кто стоял рядом.
– Будешь жить, Хантер-туран! – прокричал Бугай весело.
Старший лейтенант услышал голос амбала и… немедленно повторил ту же самую процедуру, на этот раз с правым ухом. Ударил и… едва не вырубился – электрический разряд боли пробил череп, померкло в глазах. Оклемался быстро – из левого что-то текло, но слух не вернулся. Наоборот, нудно зазвенел последний звонок средней школы, законченной восемь лет назад.
– Ничего, я еще молодой, восстановится слух! Обязан, должен восстановиться! – снова как будто про себя, но, как оказалось, весьма громко сообщил старлей о своих планах на ближайшее будущее.
Окружающие с удивлением и нездоровым подозрением присматривались к нему.
– Да его ж, блин, чересчур сильно контузило! – указал на Петренко командир спецназа. – Отлетел с брони метров на пять и нырнул в воду, бомбочкой! – детализировал он, размахивая руками, имитируя события. – Если б не ребята, утонул бы нахер!
– Тогда понятно! – с пониманием согласились офицеры парашютно-десантной роты.
– Товарищ старший лейтенант! – услышал Петренко сквозь звон в ушах, чей громкий голос позади себя, оборачиваясь – к нему стремительно приближался майор Волк.
Был он гладко выбрит, чистенький и весь какой-то «уставной»: свежий подворотничок украшал практически ненадёванную «эксперименталку», шлем под горной масксеткой повторял абрис головы, поверх формы туго сидел новенький тяжелый бронежилет, едва сходившийся липучками, удерживая защитное сооружение на крепком теле. Ботинки с высокими берцами сияли лучезарным блеском, свой новенький, словно «девственный», автомат майор держал на плече, согласно уставу.
– Товарищ старший лейтенант! – благородный гнев переполнял майора. – Докладывайте! Почему вы покинули месторасположение подразделения без разрешения старшего начальника? – От крика Пол-Пот аж вытягивался. – Где вы были все это время? Где ваше личное оружие и оружие ваших подчиненных? Кто ответит за гибель и ранения военнослужащих? – визжал майор, вплотную приближаясь к старшему лейтенанту.
– Я, товарищ майор… – попытался что-то ответить замполит роты, однако ему не предоставили возможности что-либо ответить.
– Вы испугались и бросили своих людей! Вы – не замполит! Вы – дезертир! Я привлеку вас к уголовной, служебной и партийной ответственности! Я выведу вас на чистую воду! – сатанел зампотех батальона, проецируя собственные недостатки на молодого офицера.
Лучше бы он этого не делал…
– Ах ты, сука пол-потовская! – вне себя от ярости и ненависти, дико заорал замполит парашютно-десантной роты и, вспомнив о Стечкине в руке, поднял оружие на майора, нажав на спуск.
Бахнул выстрел и щелкнул затвор, отъехав в заднее положение – это был «крайний» патрон. Палача кампучийского народа спас Лесник: предчувствуя опасность, он подбежал сзади к Хантеру и, поняв, что трагедия неминуема, подлез под руку, ударив по пистолетной рукоятке.
Выбить не выбил, все же старлей по-кошачьему держался за оружие, однако кровопролития удалось избежать – пуля ушла вверх, немного клюнув край шлема стального…
– Ты, б…, замполит! – забрызгал слюной ротный. – Ты что, на зону захотел?!
– Я его, козла вонючего, в клочья порву! – рычал Хантер, отталкивая капитана, направляя пистолет на Волчару, снова и снова нажимая на спуск молчаливого оружия. – Трус! Дезертир! Я тебе, б…, устрою, дезертир!!!
Вдруг сильный приступ тошноты заставил его присесть на колени.
– Я его… Он у меня!.. – скороговоркой залопотал перепуганный насмерть Пол-Пот, как вдруг все участники спектакля заметили, как на его штанах расплывается темное пятно влаги – Волчара позорный получил «боевую психологическую травму»!