Мать в этот день работала. Надя была в школе, а возвращаясь домой, сквозь пелену снега на глазах, увидела, что дверь в бабушкину избушку распахнута настежь. Кинув сумку с учебниками прямо на снег, Надя со всех ног побежала в избу.
Бабушка лежала у порога, скорчившись в страшных муках. Не в силах стонать и кричать, она издавала хриплые гортанные звуки, похожие на рычание. Изо рта текла кровь, кожа была синюшного оттенка. Надя заплакала от страха и бессилия, поняв, что это конец. Она ясно осознала, что до тети Али сейчас добежать просто-напросто не успеет. Тогда она присела рядом с умирающей женщиной и изо всех сил сжала ее сухую старческую руку. Внезапно бабушка притихла, перестала стонать. Взглянув на внучку, она протяжно застонала, и зрачки ее навеки остановились на Надином лице.
“Вот и все. Едва-едва успела,” — подумала Надя. Потом прерывисто вздохнула, как будто это она только что испытала нестерпимые муки и отошла в мир иной. Она была сильно взволнована, но пока не подпускала к себе отчаяние, было много других дел.
Она с трудом затащила бабушку в комнату, положила ее на спину, расправила руки вдоль туловища, закрыла ладонью глаза, вытерла кровь с лица. Она как будто не испытывала ни страха, ни горечи утраты в эти минуты. Взгляд ее был ясный, сосредоточенный. А в душе было лишь огромное облегчение от того, что бабушкины страдания, наконец, закончились.
Сняв со стены пучок сухой полыни, Надя вложила одну веточку бабушке в правую руку. У кисти было странное положение, будто женщина указывала куда-то. Надя невольно посмотрела в сторону указательного пальца и увидела лежащий возле кровати смятый листок бумаги.
На листке был изображен волк. Надя никак не могла разобрать несколько слов в углу листка. И рисунок, и надпись были сделаны дрожащей рукой. У Нади перехватило дыхание от волнения. Это был ее волк. Волк, преследующий и пугающий ее с детства. Волк, который вывел ее из Симоновского леса шесть лет назад.
Глава 11
Бабушку похоронили спустя два дня на сельском кладбище. У нее не было родных и друзей в селе, но на похороны пришло много народу - это были те, кому она когда-то помогла.
Мать сильно напилась на поминках и уснула на кухне. Надя затащила ее, пьяную, в комнату и оставила спать прямо на полу. Пусть стыдно станет, когда проснется.
Сама Надя последние двое суток пребывала в каком-то полусонном состоянии. Возможно, потому что от тоски не могла нормально спать по ночам. Она сильно скучала по бабушке, но понимала, что смерть в ее случае - это долгожданное освобождение. В последнее время Тамара была прикована к постели. Наде было сложно представить, что от живого человека, который согревал ее детское сердце горячей любовью, сейчас осталась только безжизненная, почти прозрачная оболочка.
“Вот так вот - всем помогала, а себе не смогла,” — подумала Надя. Она села за стол, и, в который раз, посмотрела на клочок бумаги с рисунком волка. Что хотела ей сказать бабушка перед смертью? Почему тянула до последнего? Девочка думала и гадала, но понять так и не смогла. Она убрала рисунок в стопку со старыми тетрадями и вскоре забыла о нем.
Посмотрев в окно, Надя стала думать о Тимофее. В четырнадцать лет любовь чистая, искренняя и застенчивая. Тимофей за последний год сильно возмужал, со спины его широкоплечую фигуру можно было вполне принять за мужскую.
Надя знала его лицо наизусть и часто рисовала его профиль на последних страницах школьных тетрадей. Она могла определить его настроение по цвету глаз. Когда он смеялся, они светлели, становились, словно летнее небо, а когда злился - темнели, были похожими на грозовые тучи. Иногда ей казалось, что она любит его так сильно, что когда-нибудь сердце не выдержит и остановится от переполняющих его чувств. Эта любовь не случайна, они должны повзрослеть и связать свои жизни навсегда.
Надя встала из-за стола. Подышав на окно, она нарисовала на маленьком запотевшем островке стекла сердечко, пронзенное стрелой. Любовь теплыми волнами захлестывала ее наивную детскую душу.
Их первые поцелуи с Тимофеем были неловкими, быстрыми, стыдливыми. После одного из них Тимофей сказал Наде, что они навеки принадлежат друг другу и обязательно поженятся, как только ей исполнится восемнадцать лет. Надя тогда ничего не сказала ему о том, что его мать уже два раза приходила к ней с угрозами, что она прилюдно оттаскает ее за косы, а потом с позором растопчет у всех на виду, как противного таракана.