— Что ж, неплохо. Думаю, можно сказать, что ставки в игре наконец подняты до максимума, — сам себе заметил он вслух.
«Твари», — беззвучно вздохнула я. Каждый считает своим долгом меня использовать.
— Не зли меня! — озвучила предупреждение.
— И не думаю, — покачал головой Макс. — Я — на твоей стороне.
С такими друзьями…
— Расскажи мне про отца! — потребовала, вспомнив, что он так ничего мне толком и не рассказал. А сейчас… Сейчас была уверенность, что добьюсь от него любой правды.
— Тут он погиб, — потряс меня ответом хранитель, кивнув на обрыв за моей спиной. — Спрыгнул вниз.
Охнув, вновь оглянулась на пропасть, оценивая ее уже с иной точки зрения.
«А ведь я могла бы тоже…»
— Самоубийство? — Слово еле слышно слетело с губ.
— Нет. Казнь. Я дал ему выбор — прыгнуть самому или быть скинутым мною. У него был шанс выжить, если бы сил хватило и повезло с… приземлением.
— Что?! — В шоке глядя на Макса, я не верила своим ушам. Хранители убили моего отца?!
— Да. Я сказал тебе правду. О ней, кстати, никому постороннему не известно.
— Но… за что? — Пусть я не знала отца, но услышать о такой кончине было… страшно. Что же происходит?
— Поверь, за преступление. За очень серьезное преступление! — Даже спустя годы взгляд хранителя полыхнул гневом.
Мои губы словно онемели, не позволяя продолжить расспросы. Но Максим все понял по моим глазам.
— Он уничтожил одну из наших реликвий. Если конкретнее — древний договор между волчьими кланами.
Услышав ответ, я села. В буквальном смысле.
«Нет этого проклятого договора — нет обязательств! И все мои испытания были… напрасны?»
— Почему же тогда вы подтвердили условия договора, настаивали на его исполнении? Скрываете, что не смогли уберечь документ?
— И это тоже, но есть и более важные причины. Ты не думала, зачем Волконский сделал это?
В самом деле. Пусть он и так был обречен, но навредить тем, кто предоставил убежище? Для этого должна быть крайне веская причина.
— Зачем? — эхом повторила я его вопрос.
Макс промолчал, но при этом бросил немного нервный взгляд в направлении леса. Вероятно, нас слышит Андрей? Потому хранитель мне и не ответит?
— У него был план, я тебе о нем говорил. И условия договора были помехой.
Все же ответил.
— Андрей знал… про договор?
— Полагаю, он мог подозревать нечто близкое к истине. — Макс фыркнул.
— Но согласился на его исполнение?
— Именно поэтому и согласился! — уже не таясь, хохотнул мой собеседник. Мне же было совсем не смешно.
И что он имеет в виду?
— Получается, соглашение недействительно? Мы не пара? — Внутри вспыхнула надежда.
— Я бы не спешил с выводами. Вы же признали себя парой, приняли на себя конкретные обязательства? Сказанного не вернуть… И это объективная реальность!
Р-р-р…
— А что было в том договоре? Например, условие про объединение в пару на три месяца?
— Нет. — Мужчина развел руками.
«Нет?!»
У меня пропал дар речи. Обман! Чья-то чужая игра сломала мне жизнь.
— Но как вы допустили?.. — И так едва слышный шепот оборвался, у меня перехватило дыхание. — Вы же хранители, ваша миссия в том, чтобы беречь истину в ее первозданном виде.
Макс насупился:
— Как это ни банально, никто не идеален. И у нас тоже есть свои интересы.
А меня внезапно осенило!
— Уверена, у отца был повод уничтожить договор! — с толикой ярости зашипела я на оборотня.
— О да! — неожиданно став серьезным, резко взмахнул рукой Макс. — У него-то как раз и был. Вот только не стоит думать, что он ради тебя старался. На самом деле использовать договор, скрыв от волков его истинное содержание, было изначально его идеей. Мы лишь из-за этого решились на вмешательство.
Медведю я тоже не очень верила. Было ощущение, что верить нельзя никому.
— Раз вы рассказали мне так много, стоит ли скрывать остальное? — не отступала я. — Что было в том договоре? Зачем отец уничтожил его? И почему вы — хранители — не только извратили правду, но и способствовали заблуждениям глав волчьих кланов?
— Лена, — губ Макса коснулась снисходительная улыбка, — не стоит думать, что все так просто. Считай, что своими недомолвками я пытаюсь подтолкнуть тебя к действиям в нужном направлении. Договор касался своеобразной территориальной компенсации. Ничего глобального, ерунда. Но главам упомянутых там волчьих родов мы заявили другое.
— И никто не потребовал предъявить договор?
— Дамир Добровольский пытался, пришлось надавить на него, поручившись нашим авторитетом, — Макс хохотнул.