Сейчас с грустной иронией вспоминал о посещавших меня когда-то размышлениях об устранении Лены. Какая наивность!
«Слабо!» — с абсолютной уверенностью признавал очевидное: никогда волк не позволит причинить вред своей паре! Да и меня мысль о страданиях любимой девушки, мягко говоря, не вдохновляла. Я если и был с ней жесток, то делал это вынужденно.
В тесноте двухместной палатки, прижимая к себе спящую Лену, вдыхал ее изменяющийся аромат. Наступал критический для наших отношений период, зверь внутри меня давал понять это однозначным настроем. На сей раз он добьется своей пары!
Но человеческое сознание было наполнено тревогой, слишком непростой оказалась ситуация, в которой мы находились. И обострившиеся в связи с течкой звериные инстинкты могут обернуться против нас. Это слишком удачная возможность для моих недругов.
Но…
Нашу природу не изменить, а следовательно, придется уповать на силу воли, те же инстинкты и… удачу! Тем более что сейчас намерения сопротивляться у меня не было. Стоило признаться себе в истинном положении вещей, осознать глубину чувств и собственную неспособность им противостоять, как нашлась и решимость на самое сложное решение в моей жизни. Я наконец-то выбрал между обязательным и невозможным, решившись на последнее.
И надеюсь, что моих сил хватит справиться с последствиями этого выбора. Впервые в жизни рассчитывать я мог только на себя. При этом противостояли мне нешуточные противники, включая собственного отца.
Мысли о безнадежности собственного положения помогали хоть как-то абстрагироваться от все нарастающей тяги, что испытывал волк. Бурая волчица манила его, являясь самым желанным подарком на свете.
В каком состоянии я буду к пробуждению Лены?
Сам боялся ответа на этот вопрос. Необходимо как-то сдерживать себя, избегая внезапного оборота — вокруг беззащитные люди.
Волк категоричным рычанием и показательными рывками давал понять, что намерен обрести свободу. И мы оба понимали, что он ее получит.
Спасла ситуацию Лена, предложив уйти в лес. И как ни тревожил меня этот вариант, но оставаться в лагере было еще опаснее. Волчица, осознав собственную власть, не уступая упрямством и напором моему зверю, давила на девушку. Волки определенно не принимали в расчет человеческие опасения.
Сдерживая собственного зверя и наблюдая за усилиями Лены по усмирению бурой, понял, что на этот раз ей труднее! Словно бурая, упустив шанс в прошлый раз, вознамерилась любой ценой добиться своего сейчас. Тем более она ощущала поддержку моего зверя!
Тем поразительнее для меня было видеть отчаянные попытки девушки не допустить оборота.
«С ее силами и такое самоотверженное упорство? Или настолько пугает мысль о… наших общих детях?»
Сам долго отвергая подобную возможность и отказываясь признавать свои чувства к Лене, я боялся многого. И не в последнюю очередь вопроса о наследственности бурой. Но стоило перейти черту, как с громадным облегчением осознал: приму любой поворот судьбы. И, выбрав Лену, не смогу отказаться и от наших волчат. Если они будут…
Животные инстинкты возобладали, сломив волю девушки, — мы совсем недалеко отошли от лагеря, когда Лена обернулась. И мой волк, словно только того и ждал, не оставил мне шансов на сопротивление. Он не мог упустить волчицу, поэтому устремился вслед за рванувшей в лес самкой. Бурая была в своем «репертуаре».
Получив свободу и поработив наши сознания, звери устремились к желанной обоим цели. Все происходящее было неизбежно! Не случись нападения, наши волки повязались бы еще в первый раз. А сейчас, когда, казалось, ничто помешать не способно… Звериная жажда, инстинктивная тяга и потребность в продолжении рода — природа не оставила нам выбора.
Некоторое время волчья пара была занята только друг другом. Пока до белого волка не долетел какой-то отдаленный, вызвавший беспокойство звук. И зверь очнулся, осознав угрозу.
И тут же, обеспокоенный ощущением опасности, в сознании встрепенулся человек. Андрей, проанализировав воспринятую волком информацию, понял: их преследуют!
Рыси и… росомахи. И их много!
Спасаясь и спасая свою пару, волк сорвался с места. Бурую вынудил бежать следом, ведь волчица не сразу сориентировалась, в чем причина беспокойства ее самца. Но убежать не получалось. Самка, не готовая к такому забегу, быстро устала, а преследователи не отставали. Их явно гнала вперед сознательная воля.