Грудь пронзила боль, закусив губу Алекса, попыталась не закричать. Если сердце можно было вырвать, то ощущение было именно такое. Во рту появился стальной привкус, девочка тихо застонала.
– Ты что не видела таблички – вход воспрещен? – за ее спиной возник Хак, он появился с зияющего провала входа, тихо, словно крадущийся во мраке хищник.
Не дожидаясь ответа, он схватил девочку за шиворот, потащив ее к двери. Алекса скинув оцепенение, начала сопротивляться. Но стальная хватка Хака не пускала, он, не ощущая слабых толчков девочки, уверенно выводил ее из запретной комнаты.
– Деточка, да ты даже магии против меня применить не можешь, еще надеешься, что после увидено, сможешь выжить? – злобно прошипел Хак, все его веселие испарилось, словно дуновение весеннего ветерка, – если думаешь, что Лео будет за тебя беспокоится, то ошибаешься. Я просто скажу, что ты ушла, не захотев быть для него обузой.
Алекса хотела закричать, но горло пересохло, и она издавала тихие звуки, больше похожие на писк.
«Больно… Помоги… Освободи же меня».
Пространство за ее спиной запульсировало, словно комната превратилась в огромное живое сердце. Хак, скрепя зубами застыл, на миг он ослабил хватку. Алекса рванулась вперед, ощущая, как лицо хозяина магазина искажается в немой злобе. В три прыжка она достигла места, где в воздухе застыло яйцо размером с полутора метра.
Девочка обеими руками вцепилась в него, обняла, чувствуя исходящий от него жар. Пусть ей больно, пусть этот жар испепелит её, но она не выпустит это яйцо никогда.
– Ах, ты! – Хак было шагнул вперед, но возникший из неоткуда Лео преградил ему путь.
Пол под их ногами покрылся ледяной крошкой. Тяжелые ботинки Хака сковали белоснежные цепи.
– Не смей, – прошипел юноша.
Брук вилась у его ног, шипя и изгибая спину.
Алекса стукнулась о стену. От боли она разжала руки, и яйцо, словно дожидаясь этого, выскользнуло, зависнув в воздухе. Вглядевшись, девочка увидела на его светло синей скорлупе чешуйки. Она несмело подняла руку вверх, и коснулась горящей поверхности. В голове послышался, плачь. И тут появилась первая трещинка. Через миг все яйцо покрылось паутинистым узором. Поняв, что сейчас произойдет, Алекса попыталась отдернуть руку, но было слишком поздно…. Она рефлекторно зажмурилась, спасая глаза.
Неужели у простого человека, как она, появится фамильяр? Друг, у которого душа и магия, как и у тебя? Тот, который не бросит и не предаст, даже если ему очень захочется. Друг, которого легко предать, и невозможно вернуть назад. Фамильяры слишком хрупкие существа, которые появляются в жизни мага один раз. Их заменить или обменять нельзя.
Зверек плавно опустился на пол. Маленькие лапки быстро начали снимать с себя пленку и скорлупу. Закончив, фамильяр поднял глаза, на девочку смотрели два умных, бездонных, фиолетовых колодца.
– Привет, я Бу, – произнес он.
– Мне кажется, самое время хлопнуться в обморок.
Глава 3. Соблазн, прекрасней чем яд змеи.
Легенда тайная, скользкая как бок змеи просачивалась в человеческий мир. Будоражила людские души и сердца, шептала, что ничто не вечно и любой нерушимый закон, однажды станет пеплом.
– Убей его, – прошептал Нил на ухо девушке, – просто пронзи его грудь кинжалом, и он навеки останется с тобой.
Сладкая, пьянящая ложь. Она чарует и дурманит слабый ум. Верит этим совершенно неправдивым речам. Доверяет, словно признает в этом мужчине не чужака, а кого-то очень родного и близкого.
Ил дрожащими руками берет оружие, лезвие кинжала тускло сверкает в полумраке. Девушка вздыхает, страх, мучавший ее на протяжении последних пяти лет – ушел. Погруженная в едкий дым отчаянья, боялась пошевелиться, вот только цепкие пальцы Нила умело разрушили ее темницы. Девушке чудились реки крови, которые мог и не проливать этот, безобидный на первый взгляд кинжал. Она чувствовала, ложь, знала, что, убив – счастливой не станет. Знала, но покорно шагала вперед.
– Иди, – вновь шепчет темный бог.
Он ждал этого момента неисчисляемое количество лет. Скоро… очень скоро… Тонкая нить лжи разорвется, и всё наконец-то станет на свои места. А нерушимая грань между мирами живых и мертвых рухнет. А он покровитель алой луны наконец-то получит то, что хотел всю жизнь с момента своего рождения. Умрет всё, и мертвые навеки станут его рабами.
Страшная мечта, окропленная кровью миллионов неуспокоенных душ. И ключом ко всему есть светлая, чистая душа запятнавшая себя в первозданном грехе.
Девушка медленно качает головой. Шаг… босые ноги отказываются идти, они, словно врастают в землю, и каждый последующий шаг оставляет на ступнях кровоточащие ранки. Пытаясь заглушить крадущуюся за ней тревогу Ил, попыталась воссоздать перед своим взором картинку из ее прошлого. Радостного прошлого. Вот только цветочная мозаика не клеилась, она роилась вокруг разъяренным осиновым роем. В голове снежным комом катились вниз обрывки прошлого, где были сказаны ненужные слова, и где следовало поступить не так.