Вера собралась было оттолкнуть его, но не смогла. Собственное тело, попав ему в руки, сделалось опять незнакомым, чужим, лишенным ловкости и энергии. Майер связывал ее своими тягучими ласками по рукам и ногам — ни вздохнуть, ни освободиться. Медленно целовал и, скользнув руками под свитер, гладил обнаженную спину. Потом легко приподнял и вскоре снова опусти на пол у большого обеденного стола. Уже поняв его намерения, Вера хотела возразить, что им стоит подняться в спальню. Но Янис толкнул ее грудью вперед и одним движением задрал на ней свитер.
— Янис, прекрати, — все-таки прошептала она.
— Даже не собираюсь.
Пока она, приподнявшись на локтях, выпутывалась из кофты, он снял с себя водолазку.
— Мы не можем делать это здесь, — Вера снова попыталась его вразумить, хотя понимала, что им уже не выбраться из этой жаркой клетки.
Пока не переживут свой огненный провал, не выбраться...
Майер не ответил, сосредоточившись исключительно на зрелище перед ним, — на ее белеющем, распластанном на столе теле. Проведя ладонями от талии к плечам, ощутил бархатистость ее кожи, тонкие позвонки, нежно выпирающие лопатки.
— Можем... — Прижался грудью к ее теплой спине, вдохнул сладкий запах кожи, и кровь сильнее застучала в висках.
*=*=*=
На следующий день Янис приехал в офис чуть раньше двенадцати дня. Только успел свериться с расписанием, как секретарша Альбина сообщила, что пришел господин Зябрев. Он не стал тянуть время и заставлять Зябу грызть ногти в ожидании встречи. Сам горел жарким желанием поскорее со всем этим покончить.
Леонид Григорьевич вошел в кабинет и деловито осмотрелся.
— О, Зяба! Поглядите-ка, сам пришел! Весь! Лично! — воскликнул Янис с издевательскими нотками в голосе.
Разумеется, он не поднялся Зябреву навстречу и уж тем более не подал ему руки. Лишь взглядом указал на кресло.
— Надеюсь, сегодня мы окончательно решим наш вопрос, — уверенно начал Зяба, видимо, подумав, что в карьере вместе с двумя трупами был похоронен и гнев Майера.
— Слова тщательно выбирай. Забыл, с кем разговариваешь?
— Янис, давай не будем обострять. За мной тоже люди...
Майер аж в кресле привстал от его наглости и своей ярости. Зяба сильно ошибся, рассчитывая, что его негодование улеглось.
— Какие люди, Зяба?! Такие же барыги, как и ты?! Да я тебя на молекулы разберу! — взревел он. — Я тебе такую карусель устрою, что ты сам вздернешься. Или тебя твои же вздернут! А если не вздернут, я добью! Но сначала все потроха из тебя вытрясу! Я твою нелегальную империю по кирпичикам разберу. Много у тебя найдется законников, чтоб твой грязный бизнес защищать? С удовольствием понаблюдаю, как ты будешь изворачиваться, чтобы свою задницу из дерьма вытащить. Когда будешь просить у кого-нибудь покровительство, сразу говори, с кем воевать собрался. Прямо называй мою фамилию, рассказывая, кто тебя на куски рвет. Посмотрим, сколько ты наберешь союзников. Ты теперь мне пожизненно должен! Считай, что я твое персональное татаро-монгольское иго! В единственном лице! Лет на триста!
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел брат. Янис вынужденно замолчал, чему Зяба обрадовался. Бросил на Даню недоуменный взгляд, но, задержавшись глазами на папке в его руках, не стал делать ему замечание за столь бесцеремонное вторжение. Все равно придется пересказывать этот разговор, так пусть брат сам станет свидетелем.
Даниил коротко кивнул в знак приветствия, уселся за громадный стол с противоположного края и занялся своими делами.
Леонид Григорьевич неожиданно замешкался, не желая обсуждать свой вопрос при свидетелях. Сидел он бледный, как недопроявленная фотография.
— Лёня, ты видишь? В воздухе висит проблема. Она буквально над тобой витает. Надо что-то с ней делать, — Янис вернул его к разговору.
— У меня к тебе предложение, — Зяба наконец собрался с мыслями. — Выгодное. Думаю, это поможет разрешить наше недопонимание.
— Только я решу, что для меня выгодно, — отрезал Майер.
Даня, на мгновение оторвавшись от документов, поднял глаза на брата и усмехнулся. В беседу он не вмешивался. Молча листал принесенные документы и ставил подпись.