— Майер, я тебе отказала. Я не буду твоей женой. Не выйду за тебя замуж. Ты не слышал?
— Твой отказ должен для меня что-то значить? Душа моя, ты с первого дня только и делаешь, что в чем-нибудь мне отказываешь.
— Нет, ты все-таки хочешь меня купить, — рассмеялась она.
— Все-таки, да, — улыбнулся он. — Но не тебя, а твою благосклонность.
— И даже тут тебя невозможно обвинить в неблаговидных мотивах. Ты же мне не отсыпал из своего кармана. Ни копейки не дал.
— Естественно. Я ни при чем. Сама наплакала. Теперь включи свой блестящий мозг и не устраивай гордых истерик. Счет на твое имя. Деньги твои, и мне все равно, что ты будешь с ними делать.
Вера снова рассмеялась, и этот перепад от горьких слез к безудержному веселью вызвал в ней приступ удушливого жара. Выдохнув и успокоившись, она аккуратно сложила документы в папку и положила ее на журнальный столик.
— Ладно. Слезы мои — значит, деньги тоже мои. Раз ты так настаиваешь.
— Отлично. Давай отметим это вкусным ужином.
— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила?
— Не льсти себе, — засмеялся он, — я все принес. В кухне на столе.
— Слава Богу... чуть не напугал... Готовка — это не мое, а вот красиво накрыть на стол — это пожалуйста. Это я умею.
Забрав папку, Майер поднялся наверх, чтобы принять душ и переодеться. К слову, Вера даже не заметила, как и когда в одном из ее шкафов появилась сумка с его вещами.
К тому времени как он вернулся, одетый в синий домашний костюм, Вера отнесла в гостиную салфетки, бокалы, вино, столовые приборы и разложила еду по тарелкам: пряную утку с овощами, салат с грушей и сыром, несколько закусок и чизкейк.
— Утка была еще теплой, я не стала греть, вдруг пересушу, — сообщила Вера.
Майер, одобрив ее решение, понес тарелки в гостиную.
— Мы эту муть будем смотреть или выберем что-то другое? — спросил, когда они придвинули столик ближе и удобно разместились на диване.
— Серьезно? Будем кино смотреть?
— Не представляешь, как я мечтал о таком вот тихом, уютном вечере за просмотром какого-нибудь сериала.
— И это говорит человек, который может позволить себе все, — мягко усмехнулась Вера.
— Я могу позволить себе все, но иногда мне оказываются недоступны самые простые радости. У нас то подружка твоей бабушки помирает в самый неудобный момент, то твоя подружка в бассейн падает, то тебя похищают.
— Предлагаю «Пуаро». Люблю закрытый детектив и этого въедливого старикашку. Будем угадывать, кто убийца.
Вера села, скрестив ноги, включила сериал, подала Янису тарелку с едой и взяла свою.
— Сойдет, — согласился он. — Если видела серию, не смей говорить, кто злодей.
— Ты тоже. Даня готовил?
— Да. Я попросил.
— Очень вкусно.
— Напиши ему. Он любит, когда его хвалят. Мне соли мало в утке. Но я так и хотел. Люблю посолить сверху, чтоб соль на языке чувствовать. Другой вкус получается.
— Дорогой, я бы всплакнула, чтоб добавить тебе немножко соли, но ты продал все мои слезы. Поэтому могу лишь сгонять на кухню за солонкой. Тем более я, кажется, оставила там телефон... — сказала Вера, ища телефон под пледом и подушками.
— Сгоняй, — посмеялся он.
Она оставила тарелку на столике, скорым шагом сходила на кухню и вернулась, принеся соль и свой сотовый.
— Что писать? Напишу: «Данечка, солнышко, спасибо за вкусный ужин...».
— Так и пиши. Говорю же, он любит всех кормить и любит, когда его хвалят.
Вера рассмеялась, но резко умолкла. Янис повернулся на ее оборванный смех.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он ничего не ответил. Едва заметно кивнул, посмотрев на нее долгим взглядом, и снова уставился в телевизор.
Уже давно рассвело, но солнца так и не было видно из-за закрывающих небо облаков. Лишь светлое пятно просвечивалось сквозь ватную завесу. Они проснулись одновременно и некоторое время лежали молча.
— Хочешь кофе? — потянувшись, спросила Вера.
— В постель?
— В постель.
— Хочу.
— Помнишь, ты сказал, что никогда не пил в постели вино? Считай, у меня тоже есть свои маленькие нереализованные фантазии. Жди здесь.
Вера легко встала с кровати, накинула на себя халат и убежала в кухню. Ожидая, пока сварится кофе, она вдруг додумалась до удивительной мысли: Майер единственный, кто знает о ней все. Ему известны ее прошлое и настоящее, ее тревоги и страхи. Не осталось ничего, что она должна была ему сказать, но еще не сказала. Непонятно, как же так получилось, но оно получилось.
Добавив сливки, она взяла чашки и вернулась в спальню.