Говоря Вере, что лучше всех понимает ее состояние, Майер не лукавил. Он не понаслышке знал, что такое игры разума. Что значит потерять часть воспоминаний, а с ними и часть себя. Поэтому давно принял тот факт, что воспоминания — это не есть сама реальность, а лишь ее отражение. Они с Даней были неразлучны, все проживали и переживали вместе, но почему-то свое детство помнили по-разному.
Дверь ему открыл брат. Он приехал раньше, чтобы приготовить обед. Забрав пакет с фруктами и вином, Даня сообщил, что мама выскочила в магазин и скоро придет. Янис разделся и прошел в гостиную. На полу в вазе стояли высокие красные розы. На маленьком столике у углового дивана лежало несколько подарков. Упаковки были надорваны, но он не стал любопытничать, что подарили Даня и Рида, пристроил рядом свои и оглядел праздничный стол, который уютно разместился в эркере. На тарелках пестрели салаты и разнообразные закуски, холодным блеском сверкал хрусталь. Но Янис понимал, что скорее всего ему ничего не удастся попробовать. Четырехкомнатная квартира матери была просторной и светлой. В ней царил порядок, не было никаких посторонних запахов, и никак не ощущалось присутствие в одной из комнат лежачего больного, но едва Янис переступил порог, его замутило.
Постояв с минуту, он двинулся в коридор и остановился у самой дальней двери, находящейся рядом с хозяйской спальней. Еще немного помедлив, он все же нажал на ручку и вошел внутрь комнаты. Сиделка, подняв на него глаза, поздоровалась. Майер тоже поприветствовал ее и кивком головы отправил за дверь. Женщина отложила вязание и вышла.
Янис неслышно приблизился к кровати отчима. Тот лежал неподвижно, укрытый по самый подбородок. Грудь его мерно вздымалась, лицо повернуто к стене. Здесь немного чувствовался запах лекарств и средств, которыми обрабатывали мужчину, и Яниса затошнило еще больше.
— Что ж ты никак не сдохнешь, — тихо сказал он. — Помочь тебе, что ли...
Тонкие, морщинистые веки старика дрогнули. Глаза под ними тревожно забегали.
Майер улыбнулся:
— Не спишь. Слышишь меня, да?
Дверь распахнулась, и в спальню заскочила мать:
— Янис...
— Привет.
Он сразу вышел. Мама последовала за ним, на ходу снимая шарф и пальто.
— Я только на пять минут в магазин выскочила! — Она торопливо водрузила свои вещи на вешалку и прошла с сыном в гостиную, где сразу увидела белые орхидеи с красной сердцевиной и большую темно-бордовую коробку.
— Я только приехал. С днем рождения, мам.
— Спасибо, сынок, — мать крепко обняла его и поцеловала в щеку. — Что это?
— Посмотри.
— Где мои очки? — начала было искать их, чуть не бросившись в кухню.
— Мама, стой, — Янис придержал ее за плечи и аккуратно спустил очки с макушки на нос.
Посмеявшись над своей рассеянностью, она поправила светлые волосы, коротко и модно остриженные, села на диван и аккуратно поставила коробку на колени.
— Какая прелесть! — восторженно произнесла, обнаружив внутри кашемировый плед нежного молочного цвета.
— Надеюсь, с цветом угадал. Подумал, что светлый в эту комнату подойдет.
— Да, конечно. — Мать развернула плед и встряхнула, оценив его размер и невероятную мягкость. — Какая прелесть. Спасибо, сынок, — еще раз сказала она и, вскочив, снова обняла сына.
— Рад, что угодил.
— Ты никогда не дарил банальщины. Я их ношу. Видишь? — коснулась мочек, указывая на вдетые в уши серьги.
— Вижу, — улыбнулся Янис. — Тебе они очень идут.
— Потому что ты их выбирал. У тебя замечательный вкус.
Мать еще немного подержала плед в руках, а потом принялась раскладывать на углу дивана.
— У нас все готово, — войдя, сообщил Даня.
— Помочь? — спросил Янис.
— Нет, мы справимся. Можешь пока открыть вино.
Янис отодвинул стул и жестом пригласил мать сесть за стол. Она благодарно ему улыбнулась и, пока он открывал вино, поправила тарелки, чтобы каждая стояла строго напротив стула.
— Я думал, ты с Верой придешь, — сказал Даня после того, как они уселись, поздравили родительницу и выпили за ее здоровье.
— Нет, я один, — ответил Янис в своей манере: объяснил, ничего не объяснив.
— Кто такая Вера? — заинтересовалась мать.
— Вера — моя девушка, — спокойно пояснил Янис.
— Во-первых, почему ты ничего не ешь? Давай-ка я положу тебе салат. Во-вторых, я согласна с Даней: зря ты не пришел с Верой.