— Как?
— Да с «Макарова» расстрелял. Подъехал на машине. Ждал его. Знал, когда он домой будет возвращаться. Как дождался, так и выпустил в него половину обоймы.
— Это все, что ты можешь сообщить?
— А что еще надо?
— Ты забыл про контрольный в голову.
— Не забыл. Это само собой. Последняя пуля прямиком в лобешник была.
Андрей слушал, что говорит Лава, и дрожь шла по позвоночнику. На минуту он ощутил полную беззащитность перед этим гнусным зеком, бросающим эти чудовищные слова.
— Ну? Я тебе все сказал, — занервничал Лава.
— Все да не все. Уточнить кое-что хочу. Как говоришь все было? Отец домой возвращался?
— Домой. К подъезду шел.
— Странно, да? Без охраны, получается был.
— Мне сказали, будет без охраны, так и случилось. Я все тебе сказал, — снова повторил как заклинание.
— Больше не помнишь никаких подробностей? — не отступал Янис.
— Костюм на нем был серый, рубаха белая.
— Один?
— Один, говорю же. Без охраны. Узнал, что хотел?
— Узнал.
— Обрадовал я тебя? Как насчет того, чтобы меня отблагодарить? — ухмыльнулся.
— Я всем воздаю по заслугам, и ты свое получишь. Ваня, дай... — холодно сказал Майер и протянул руку.
Иван вложил стальную биту в раскрытую ладонь, и Лава тут же перестал ухмыляться.
— В чем дело, начальник? — Гримаса, похожая на оборванную улыбку, метнулась от его губ к скулам.
Янис шагнул к нему и стальным концом приподнял его подбородок:
— Рыло на меня, тварь! А теперь все с самого начала! Только правду!
— Что не так? Я тебе все сказал!
— Все не так. Потому что п*здишь ты, Лава. Не ты это сделал, но зачем-то берешь на себя.
— Правду сказал! — Глазки его трусливо забегали из стороны в сторону, руки опять задергались.
— Никто тебе не поможет. Знаешь, что у меня в руке? Должен знать. Папин «выключатель». До сих пор безотказно работает. Иногда я им пользуюсь. В особых случаях. Ни разу не подводил.
— Мне пох*й, я смерти не боюсь, — трясясь, выдавил зек сквозь зубы.
— Знаю я, что терять тебе нечего. Что подохнешь ты скоро от неизлечимой болезни, поэтому смерти не боишься. Полгода не проживешь. И что деньги за эту лажу баба твоя получила. Я все про тебя знаю... Смерти не боишься... а боли? Боли боятся все. Первым ударом я раздроблю тебе правое колено, вторым ударом — левое. Третьим — я сломаю тебе ключицу, а четвертым — разнесу башку. Все девять кругов ада на земле тебе устрою.
— Ты не можешь вот так! — Ловягин рванулся на стуле.
— Я все могу. — Янис отступил на шаг, снял с себя кожаную куртку и бросил Ивану.
— Есть же права человека... Меня вообще не должно здесь быть! У меня есть права!!! — верещал он.
— Права человека существуют для человека. Ты не человек. Быстро ты не умрешь. Я тебе все кости посчитаю. А потом кожу чулком сдеру, наизнанку выверну и обратно надену.
— Меня будут искать... раз ты вытащил меня с зоны... будут искать.
— Никто тебя искать не будет. Никому такой кусок дерьма, как ты, не нужен. Знаешь, сколько я денег отвалил за это рандеву? Мне ни одна баба так дорого не обходилась. За такие деньги мне даже труп нашли, который на твою шконку кинут, если ты сегодня не вернешься, — засмеялся Янис.
Размахнувшись, он, как и обещал, рубанул Лаве по правому колену. Зек взвыл, выпучивая глаза от невыносимой боли.
— Зря думаешь, что выдержишь. Я знаю множество извращенных способов, как заставить тебя говорить. Этот самый простой. Все в твоих руках, урка.
Майер мог и не заниматься этим собственноручно, но все, что связано с отцом, было слишком лично и слишком больно, чтоб доверить это кому-то другому.
Андрея передернуло от омерзения, но останавливать Яниса он и не думал. Пусть бьет. Пусть хоть до смерти забивает этого зека, но выбьет, что его отец не виноват. Он не верил в его вину.
Некоторое время Лава пытался придерживаться своей версии, и его нечеловеческие вопли вперемешку с глухими ударами биты раздавались по всему ангару.
— Кто тебя на эту тему зарядил? — чужим голосом спросил Андрей, устав слушать визги Ловягина.
— Отвечай! — велел Янис.
— Фил... Не я это. Не Рысь. Левое дело! Не по понятиям! Это не заказ, это личное! Не по бизнесу! Кто-то из своих! Личное это!
— Еще раз скажи! Отчетливо! — Андрей шагнул ближе.
— Не Рысь... не он... он бы никогда... гнилое дело...
Андрей хотел выдохнуть от облегчения, но не смог. Ни вдохнуть не мог, ни выдохнуть. Все внутри странно закаменело. Он бросился на улицу и часто задышал, понемногу успокаиваясь.
Братья вышли следом. Янис снова надел куртку и предложил Андрею закурить.