— У тебя вообще не было бы никакой жизни, если бы не я! Тебя и на свете бы уже не было! — рявкнул он, и Вера вздрогнула. Договорил уже спокойно: — Давай начнем с этого. Муженек помог, как я вижу.
— Майер, не язви на эту тему, — сказала она с нотками пренебрежения, — не будь еще большим чудовищем, чем ты есть.
Он был прав, но она не собиралась признавать его правоту. Точно не вслух. И точно он не дождется от нее благодарности за спасение. Она и так заплатила за это слишком дорогую цену. Думала, что уже за все рассчиталась, и не предполагала, что когда-нибудь придется вариться в этом заново. Заново проживать ту маленькую жизнь сломленного человека. Но он вернул ей эту боль. У нее было такое чувство, что ее швырнули о землю. Швырнули с такой силой, что от нее ничего не осталось. Она была абсолютно раздавлена и разбита на мелкие кусочки.
— Кстати говоря, это ты мне позвонила.
— О да, — скривилась Вера и измяла окурок в пепельнице. — Еще скажи, что сама к тебе вчера пришла.
Вчера... Ее саму резануло это «вчера». Казалось, будто все произошло в другой жизни. Ей стало больно.
— Как и много лет назад, — не преминул напомнить он.
Вера отвела взгляд и покусала губы. Не хотела вспоминать, но, к сожалению, вспомнила и это тоже. Сон, который приняла за игру своего воспаленного сексуальным желанием воображения, оказался правдой.
— Это не было по согласию, — возразила она.
— Неужели? Может, у тебя с памятью не очень, но я все помню. Тогда тебе было хорошо.
— Тогда? — переспросила язвительно. — Я бы могла сказать, что, когда видишь смерть, страшно хочется жить. Секс — это жизнь, и во мне взыграли примитивные инстинкты. Но все еще банальнее. Я просто решила откупиться. Дать тебе то, что все мужики хотят от баб, — переспать с тобой. Чтоб ты меня не прибил. А ты не отказался.
— А почему я должен был отказаться? — Янис слегка пожал плечами.
— Не знаю. Не жди, что я примусь искать тебе оправдание.
— Мне оно не нужно, — он не смог сдержать раздражение. — Я в содеянном не раскаиваюсь. В ту ночь мы были на одной игле, хоть ты и упрощаешь свои мотивы. Мои инстинкты тоже сработали. Не ты одна хотела почувствовать себя живой...
Ему в ту ночь тоже захотелось хоть что-то почувствовать. Что-то другое — не то, что одолевало его последние несколько месяцев, пока искал убийц сестры, осатаневший, одичавший, одержимый одной единственной целью. Какую только падаль не пришлось вытащить на свет божий, чтобы их найти. Что-то нахлынуло на него. Такое необузданное, с чем он не справился, и взял ее, когда она себя предложила. Не смог отказаться и не думал, что должен отказываться. Он что-то к ней почувствовал, и ему захотелось удовлетворения этой плотской страсти. А потом он дал ей уйти и не стал искать, решив, что это самое правильное решение.
— Замолчи... — прошептала она.
— Я понимаю, в чем дело, — вкрадчиво произнес Янис. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.
— Не бери на себя слишком много. — Вера ощетинилась. — Ты понимаешь ровно столько, сколько позволяет понимать твое раздутое самолюбие.
— Вера, ты любого можешь заставить забыть о собственном самолюбии. Даже о самом раздутом. Не говори, что я чего-то не знаю. Я хорошо знаю, о чем говорю. В моем мире это частое явление. У всех у нас есть такие стороны личности, которые мы боимся показать окружающим. Люди часто боятся своего прошлого. Боятся той личности, которой некогда были. Ты откупилась от меня — и тебе понравилось. Предложила себя
— и получила удовольствие. Аморально, да? Неправильно? Это должно было быть неприятно. Ты должна была страдать. Должна чувствовать себя униженной. Это было бы правильно. Но ты почувствовала совсем другое. Мы, как два моральных урода, просто потрахались и кончили.
— Замолчи, — шептала она, сжав виски, — замолчи...
Это было невыносимо. Вера хотела, чтобы все закончилось. Чтобы Майер замолчал. Отвез ее домой и навсегда избавил от своего общества. Прекратил эти разговоры.
— Секс сам по себе аморален, Вера, в нем нет выбора.
— Замолчи! Знаешь, почему ты чудовище? Я не буду говорить о твоей мести... имел ли ты на это право... И про то, что между нами было, тоже забудь! Я не хочу и не буду это обсуждать. Нет, не из страха и неловкости, как ты полагаешь. Я плохо все помню и не хочу, чтобы ты морочил мне голову, искажая факты в свою пользу! Знаешь, что на самом деле имеет значение? То, как ты обошелся со мной сейчас! — отчаянно выкрикнула она. — Ты знал, что я тебя не помню! Ты это видел и понимал! И продолжал играть со мной! Как с игрушкой! Лицемерно, подло... И сколько бы это продолжалось? Пока я...