— Пока ты — что? — резко спросил он.
Вера обожгла его взглядом и замолчала, до крови прикусив губу. К горлу подкатил горячий ком, глаза снова защипало от слез. Она отвернулась, чтобы скрыть их, и глубоко вздохнула.
— Это не было игрой. Я с тобой не играл!
— Играл! — метнула взгляд, полный боли и обиды. — Понимал, что я не в порядке, и продолжал все это! Надеюсь, ты удовлетворен? Ты даже трахнул меня! Ты ведь этого хотел!
— Как я должен был рассказать тебе обо всем, Вера? Знаешь, вообще-то, мы знакомы... и даже спали... правда перед этим мои люди чуть не проломили тебе башку! — в голосе Майера слышалась бессмысленная злость, которая, впрочем, была лишь слабым отражением его истинных эмоций. — Какими словами, чтобы ты поняла и захотела продолжить наше общение?
— Я бы не захотела! Ты не тот человек из прошлого, которого я хочу видеть в настоящем. И все, что связано с тобой, — не то, что я хочу помнить. Оставь меня в покое. Исчезни из моей жизни. Никогда, слышишь, никогда больше ко мне не приближайся!
Десять лет прошло. Десять лет ей понадобилось, чтобы зажить спокойной, полноценной жизнью. Столько сил, чтобы почувствовать себя свободной от боли и страхов. И все это, чтобы снова попасть в руки именно ему!
— Отвези меня домой и оставь в покое, — ее голос утих, будто оборвался.
— Утром.
— Нет. Сейчас.
— Я не сяду за руль, — взглядом указал на стакан с виски.
— Ты сделал всего глоток. Да и плевать. Такси вызову.
Вера поднялась, но у нее потемнело в глазах. Она покачнулась. Все вокруг поплыло и ненадолго погасло. Она снова рухнула в кресло и обхватила лоб ладонью. Стало плохо — она больше не могла ни говорить, ни слушать. Ей будто разнесли голову. Это чувство было таким сильным, что отдавалось во все тело физической болью. Ныл желудок, онемели руки и ноги, невыносимо заболел затылок. Янис заставил ее перебраться на диван и ушел на кухню. Она была так немощна, что не сопротивлялась его рукам. Некоторое время лежала с закрытыми глазами, пытаясь прогнать приступ головной боли. В ушах все еще стояли их крики, будто отскакивающие от стен комнаты, как теннисные шарики.
— Выпей, — сказал Майер, вернувшись в гостиную.
Вера открыла глаза, думая, что он опять предлагает ей алкоголь, но в руке его была всего лишь кружка с чаем.
— С заботой обо мне ты опоздал, — медленно проговорила она, но желание прийти в норму оказалось сильнее упрямства. Взяв кружку, сделала несколько мелких глотков. Чай был сладкий и не сильно горячий. Она выпила сразу полкружки и села.
— На сегодня достаточно разговоров, — сказал он. — Ты знаешь, где спальня.
— Даже не надейся, что я лягу с тобой в постель.
Янис засмеялся и посмотрел на нее снисходительно.
— Не будь ребенком. Мы взрослые люди. Секс — это удовольствие. Я не хочу портить то, что у нас так хорошо получается. Подожду, пока ты успокоишься.
— Я лягу здесь.
— Молча, Вера! — Круто развернувшись, он ушел.
Вера осталась сидеть на софе. Она не знала, что делать. Раненое самолюбие подсказывало, что нужно остаться спать в гостиной. Игнорировать Майера, дистанцироваться, показав всем видом, как ей противно находиться с ним в одной комнате. Но разум соглашался с неразумностью такого поведения. Спать на кровати удобнее. И в гостиной прохладно. Чугунная голова взывала о сне, как о пощаде. Больше всего на свете хотелось укутаться в одеяло, словно в защитный кокон. Майер не станет склонять ее к сексу, — они оба слишком вымотались. И уж тем более не станет насиловать. Им просто нужно вместе переночевать.
Чтоб убедиться в своей теории, Вера попробовала устроиться на диване, но диванные подушки оказались слишком твердые. И она не нашла никакого пледа, чтобы укрыться. Представив, как наутро будет раскалываться не только голова, но и все тело, она поднялась на второй этаж и вошла в спальню.
В комнате царил полумрак. Майер сидел на кровати и что-то изучал в своем мобильном, — лишь голубоватый свет экрана рассеивал темноту.
— Я буду спать в одежде, — предупредила Вера и села на противоположную сторону кровати, у окна.
— Как хочешь, — равнодушно ответил он, положил телефон на прикроватную тумбочку и начал раздеваться. Стащил с себя джинсы, свитер и залез под одеяло, укрывшись по пояс.
Вера глянула на него: лицо спокойное, глаза закрыты. Задержав взгляд на белеющем в темноте литом торсе, сразу вспомнила, как они занимались любовью. И почему-то снова стало больно. Она сняла носки, вытащила ремень из джинсов и тоже улеглась в постель спиной к нему. Не представляла, как сможет рядом с ним заснуть. В прошлый раз не спала, а теперь не уснет и подавно.