— Ты о чем?
Неля помолчала, будто бы смутившись.
— Вера, все в курсе, что у тебя новый роман. Если ты думаешь, что это я всем разболтала, то нет. Я никому ничего не говорила. Вас Леночка видела. В тот же день, что и я, только не так близко.
— Ах вот оно что! — недовольно ахнула Вера.
— Ты даже выглядишь по-другому! — в голосе Нели сквозило восхищение.
— И как же?
— По десятибалльной шкале на все сто. Прям светишься!
Боже... Вера рассмеялась. Она всегда следила за своим внешним видом, но в эти дни делала это с особой тщательностью. Чтобы ничего не выдавало ту внутреннюю смуту, в которой она пребывала. Что еще раз подтверждает: люди всегда — или в основном — видят то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Она уже давно слетела с облаков, о которых говорила Нелечка. Упала и расшиблась. И теперь скрывала душевные синяки под ворохом дизайнерской одежды. Тушь и красная помада творили чудеса, а новый парфюм и вовсе делал из нее другого человека.
— Так, ладно. И что говорят? — спросила Вера. — Интересно же. Рассказывай, раз мы коснулись моей личной жизни.
Неля опять будто смутилась, но глаза блеснули. Она пересела в другое кресло, поближе к Вере, и заговорщически улыбнулась:
— Ну-у-у, наши удивлены. Правильная Вера не такая уж правильная. И Леночка тебе очень сочувствует. Как бы считается, что ты нашла очередного неудачника, которого будешь содержать.
Вера расхохоталась, но, странное дело, что-то бабское и мелочное взвилось внутри. Снова эти противоречия... Ей должно быть все равно, что о ней говорят, — она сама все про себя знала, — но ее задели сплетни в отделе. Ей всегда было плевать, каким человеком считают ее мужа, но она взбесилась, что Яниса назвали неудачником.
— Ее надежды напрасны, — не удержалась Вера от комментария, хотя давала себе слово Майера не обсуждать.
— Слушай, я тебя ни в коем случае не осуждаю, — расфилософствовалась Буримова. — Люди расходятся — начинают новую жизнь. Ты у себя одна — и надо брать от жизни лучшее. В общем, ты поняла про Леночку.
— Конечно, — кивнула Вера. — Ты права. Хорошо, что ты за нами присматриваешь. Мы действительно приложили много усилий, чтобы всем было комфортно. В нашей работе и так полно заморочек, которые сжигают нервы. Я тоже не хочу, чтобы в коллективе что-то менялось.
Что происходит? Так было всегда? Или это она жила, как в тумане, будто не связанная с действительностью. А теперь туман рассеялся... Ее существование, которое она так старалась сделать по возможности ровным и размеренным, и так переломилось слишком резко. Если еще и на работе будет нервотрепка, жизнь станет просто невыносимой. Нелечка права: ничего не должно меняться. Не в этом случае.
— Слушай, а пошли домой, — вдруг предложила Вера. — Все ушли, а мы сидим. Все-таки пятница, и у меня на сегодня планы.
— Я не против, — радостно откликнулась Неля. — Мы и так постоянно задерживаемся.
— А как иначе. Мне же надо кормить мужа-неудачника, а теперь и любовника-неудачника.
Буримова рассмеялась, оценив ее сарказм. Вера выключила компьютер и положила в сумку ежедневник, меж тем клятвенно себе пообещав на выходных не работать. Ни секунды. Ни писем, ни звонков. Ничего. Только в понедельник.
— Вера, ну расскажи про него, — любопытная Нелечка присела на свой конек.
— Давай потом... мы еще... ну ты понимаешь, — округло объяснила Вера, доставая из шкафа пальто.
— О, понимаю, — покивала Буримова и что-то там себе поняла. — Пусть у вас все будет хорошо.
Вера заторопилась, но коллега не отставала и до самой парковки атаковала вроде бы невинными вопросами.
«Он симпатичный, да?» — «Дьявольски хорош собой». — «Богат?» — «Несомненно». — «Наверное, ваше знакомство было очень романтичным?» — «Страшно романтичным!»
Вера отвечала, с удивлением осознавая, что может говорить про Яниса. Про него. Про них. Но в большей степени — про себя. Не только с Нелей. Теперь она могла говорить о себе с собой. В ней больше не было того черного пятна, которое не позволяло называть вещи своими именами. Вспомнив все, Вера не просто вернула потерянную память, она нашла утраченную часть себя. Эта часть еще не прижилась — и ноет, и болит. И организм пытается отторгнуть ее, как подсаженный плод или пересаженный орган, но, наверное, со временем привыкнет...
Как только Ряшина вошла, ей тут же сообщили, что господин Майер на втором этаже. Вера прошла в гардероб, сняла пальто и посмотрела на себя в зеркало. День был сухой, но к вечеру похолодало, и, пока она дошла от машины до дверей ресторана, злой ветер растрепал ей волосы и надавал оплеух. Она достала несколько шпилек и собрала локоны в пучок на макушке, оставив шею открытой. Затем медленно поднялась по ступенькам в зал на втором этаже.