На это и было рассчитано: на его эмоции, на импульс, на гнев, на слепую ярость. Однако, привыкший держать голову холодной, Янис и тут не стал действовать сгоряча, подавив сильнейшее желание разобраться с Рысем. Строить обвинения на чьих-то словах — дело несостоятельное. Это означало бы раскол в их коалиции, чего и добивался Фил. У этого падальщика и так появилось небольшое преимущество: пока идут поиски Лавы и множатся сомнения насчет причастности Виктора Олеговича к смерти отца, Янис невольно мог затянуть процесс поглощения предприятий Филатова или вовсе его разрушить. Любое сказанное вслух слово, любое непродуманное действие приведет к определенным последствиям. Запустит цепочку событий. Янис тщательно обдумывал свои решения, одновременно прокручивая в мозгу тысячи вариантов, во что могут вылиться доказательства вины Рыся. И наиболее вероятным итогом будет смерть не одного человека...
Пока что Янис справлялся. Пока что ему удавалось держаться отстраненно от кипящей внутри бури. Он соблюдал договоренности, время от времени выводя на арену действий «пешек», которые мешали противнику, заставляли тратить впустую средства и время и отвлекали внимание от главного — от Рыся.
Но если бы только это...
Беседа с Филом тряхнула почву под его ногами. Еще один удар пришел чуть позже, этим же вечером, когда увидел фото Веры. В чем-то она была права, обвиняя, что он играл с ней. Но ведь «с ней» — не «против»! Мужчина всегда играет с женщиной, и в этой игре никто не в накладе — победа делится пополам. Он впервые за долгое время почувствовал живой азарт, живое влечение к женщине. Ее запах, ее голос. То, как она говорила. Ее тело. Все вызывало в нем отклик и волновало его. Эти странные к ней чувства, хоть и уходили корнями глубоко в прошлое, окрепли в настоящем. Желание, охватывающее его при виде Веры, уже не имело отношения к сексу. Не только к нему. Оно перестало быть обыкновенной похотью, которую он испытывал много раз. Желание это трансформировалось в нечто другое, гораздо более глубокое и гораздо более сильное — что он боялся определить одним словом. Одного Майер не учел — что его влечение станет неодолимым, и он утратит контроль. Думал, что сумеет остановиться. Но упустил этот момент и уже не мог отступить, несмотря на Верино противостояние.
— Что-то случилось? — спросил Даниил.
— Нет. — Янис пошевелился на диване, разминая затекшую спину. — С чего ты так решил?
Честно говоря, он так задумался, что не слышал, как в кабинет тихо вошел брат. От Дани трудно было что-то скрыть. Не то чтобы Янис именно скрывал. Иногда его в прямом смысле рвало на части, но говорить об этом — значит, признать поражение. Признать свою слабость. А он не привык проигрывать. Терять — да, но не проигрывать.
— Ага, кому-то другому рассказывай. Ты всю неделю как озверевший.
— Удивительно, да? Учитывая обстановочку и весь этот блудняк с Рысем.
Да, была ситуация с Рысем, но еще была Вера. Этого он брату объяснить не мог. Как объяснить, что молчание Веры выворачивало его наизнанку. Он готов выполнить любое ее желание, весь мир положить к ее ногам, но Вера хотела только одного — чтобы он оставил ее в покое. А этого он ей дать не мог. Наверное, потому и давил на нее так сильно. Хотя бы в отношениях с ней ему нужна определенность. Неделю свободы — пожалуйста. Неделю он не тревожил ее звонками и уже чуть не выл от бессилия, а когда думал, что каждый день она возвращается домой и ложится в постель с этим ублюдком, чувствовал такое, что и самого пугало. Сегодня наконец Вера нарушила молчание, но Янис пока не получил желаемого.
— Что с Лавой?
— Я же тебе говорил, — устало откликнулся Янис. — У них в тюрьме какая-то проверка. Как только все закончится, мы вывезем его и поговорим на нашей территории.
— А не проще было бы к нему наведаться?
Янис усмехнулся:
— Лучше он к нам, чем мы к нему.
Даниил нахмурился и принялся мерить шагами пространство кабинета перед диваном. Янис снова откинул голову на спинку и прикрыл глаза. — Так было бы быстрее. Ты как будто тянешь время.
— Ага, — буркнул Янис, — а еще кота за яйца. Это будет непродуктивно. Он урка. Правду из таких надо выбивать. Разговаривать с такими не надо.