— Не, Кость, пакуй его в багажник. Вывезем его подальше, а потом...
— В смысле?! Куда?! Да ты че?! — взвизгнул Сева и конвульсивно рванулся из рук Константина, в последней попытке спасти свою задницу, но тут же перекувыркнулся через поставленную подножку и клюнул носом в асфальт.
Костя поднял его за ворот куртки и поставил на ноги.
— Подожди, — загундосил Сева, утирая разбитый нос.
Янис поморщился от отвращения: неприятно было смотреть на его сопливо-окровавленную физиономию.
— Чего ждать? Кончилось мое терпение. Как подумаю, что ты, гнида, мою Веру лапаешь...
— Какое терпение?! Мы вообще в разных комнатах живем! Да как я могу ее лапать, если я даже ее не вижу! — разверещался Ряшин и вдруг замолк, как охрип.
— Ну. Продолжай.
Севка потянулся к горлу, и Константин чуть ослабил хватку, сообразив, что случайно перекрыл ушлепку кислород.
— Чего говорить? — Задышал часто, бешено вращая глазами и пытаясь подобрать слова, какие могут спасти его шкуру. Он боялся по-настоящему. Майер точно его где-нибудь в лесу сегодня закопает.
— Что-нибудь для меня приятное. То, что поднимет мне настроение. Я сегодня конкретно на нерве.
— Нет у Верки никого, — сообразил наконец Севка. — В смысле... кроме тебя. Ее и раньше особо мужики не интересовали, а теперь тем более. Ее только работа интересует. Уходит рано, приходит поздно, спим мы в разных комнатах. Она к себе вообще никого не подпускает... и меня... даже не разговаривает со мной.
— Тогда какого хрена ты сюда приперся?
Севка замялся с ответом.
— А-а, — понимающе протянул Янис, — ты типа отношения пытаешься восстановить.
— Типа того, — буркнул Сева. — Она мне никогда повода не давала... а ты, сука, влез в нашу жизнь... — что-то похожее на обиду прозвучало в его тоне.
Янис рассмеялся:
— Ты сам мне ее отдал. Помнишь, я сказал: «Мне нужна твоя жена». И ты мне ее привел. Ты привел свою женщину мне — и теперь эта женщина моя.
Они помолчали, буравя друг друга взглядами. Севка — затравленным. Пыхтя и стуча зубами от страха и унижения. Янис — холодным и яростным, старательно сдерживаясь, дабы не сотворить с этим недоумком того, на что толкала его ревность.
— Я слов на ветер не бросаю. Второго предупреждения делать не буду.
— А как же обещание Вере?
— А Вера ничего не узнает. Тебя даже не найдут. Ты просто исчезнешь, — сказал он, двинулся обратно в дом и, прежде чем войти в подъезд, махнул Константину, чтоб тот отпустил дебила.
Квартира обдала его теплом, и это тепло, быстро проникнув сквозь одежду, скопилось где-то в груди. Девки о чем-то смеялись, сидя на кухне. Он прошел в ванную, тщательно вымыл руки и только потом присоединился к ним.
— Где коньяк? Ты ж за коньяком ходил? — Вера подозрительно на него глянула.
— Его там не оказалось.
— У меня есть приличный бренди, но я не знаю, насколько он приличный для тебя... — несмело предложила Рида.
— Доставай, не парься. Главное ведь не что пить, а с кем.
Встав у Веры за спиной, положил руки ей на плечи так, чтобы большие пальцы касались шеи. Вера сделала еле уловимое движение, будто хотела отклониться. Майер улыбнулся и, пригнувшись, поцеловал ее чуть ниже уха.
Порадовавшись про себя, что Майер не такой уж сноб, каким мог быть, Рида встала на стул и достала из верхнего шкафа обещанный бренди. Занимательно сложилась ситуация. Янис оказался привлекательным, но Вера почему-то скрыла этот факт, убеждая, что в ее окружении приличных мужчин нет. Боялась, что подруга положит на него глаз? Абсурд. Сама мысль об этом оскорбляла Риду до глубины души. Ладно, они поговорят об этом позже. Обязательно поговорят.
— Подождите, есть у меня одна идейка... — Поставив на стол бутылку и стакан для гостя, она упорхнула в другую комнату вслед за своей мыслью.
Вера лишь пожала плечами и поднялась, чтобы открыть окно. Показалось, что в кухне стало нестерпимо душно. Во всем виноват Майер. Его взгляд — беззастенчиво рассматривающий ее. Как будто раздевающий догола. Под таким пристальным вниманием сложно поддерживать отстраненность. Она досадовала на себя, что он оказался так ей небезразличен. Злилась. Пыталась выстроить между ними стену, но физическое влечение было сильнее доводов рассудка. Особенно сегодня, когда воля значительно разжижилась шампанским.
Внутри Веры будто образовались две вселенные. Она люто ненавидела Майера: он был частью ее прошлого, так неожиданно и непрошено вторгшегося в настоящее. Его вид отзывался в ней болью, напоминая о самых тяжелых событиях жизни. И в это же время она нуждалась в нем, хотела его, тосковала по их близости. После той ночи сердце как будто свело судорогой. Поэтому Вера так отчаянно стремилась вернуть свою былую жизнь, в которой не было Яниса. Хотела, чтобы отпустил этот нестерпимый сердечный спазм, но он никак не отпускал. Майер все спрашивал, ответа требовал, сколько ей нужно времени. А кто его знает? Она б и сама хотела знать. Сколько? И что сделать, чтоб сердце, сжавшееся в камень, снова забилось ровно и в полную силу.