— Помнится, в одну из наших первых встреч ты сказал, что я могу обратиться к тебе, если у меня вдруг возникнет какая-то неразрешимая проблема, — сказала Вера и закурила.
Сквозь приоткрытое окно тянуло студеным воздухом. Выпустив дым из легких, она втянула в себя льющуюся из окна прохладу.
— Ну, — подтвердил Майер.
— Нечестно самому создавать мне такие проблемы.
— Ты про свои счета? Обещаю, такого больше не повторится.
— Ты слегка опоздал с извинениями, — рассмеялась, вложив в смех все свое неверие. — Скажи спасибо, что я на тебя заяву не накатала.
— Еще не поздно. Женька на Андрюху тоже в свое время накатала, а теперь они счастливо женаты. Так что, если хочешь, можем проехать куда следует, и ты расскажешь свою грустную историю. Главное, чтобы тебя саму не загребли за нарушение известного федерального закона, когда начнут разбираться в твоей проблеме. — Налив бренди, он отсалютовал ей бокалом и отпил.
— Что ты имеешь в виду? — настороженно замерла Вера, собираясь сделать еще одну затяжку, но не донесла сигарету до рта.
— Что сказал, то и имею. Ты все свои средства можешь подтвердить?
— У меня на счетах всего лишь пятнадцать маленьких... крохотных миллиончиков. Сущие копейки по твоим меркам.
— Не копейки, Вера. Не копейки. Даже по моим меркам, — усмехнулся он.
— Почти, — помолчав, сказала она. Еще раз затянулась, выдохнула дым в приоткрытое окно. — Я могу подтвердить почти, но не все. Ой, только не говори, что ты все это устроил, чтоб спасти мою шкурку и мои денежки, — снова улыбнувшись ему той самой неверящей улыбкой, затушила сигарету, отодвинула пепельницу и присела на подоконник.
— Начиналось все, как начиналось, — признался он, после очередного глотка бренди. — Но я не планировал оставлять тебя без денег еще на неделю, так сложились обстоятельства. Не буду посвящать тебя в детали, как делается выборка, кого дернуть. Скажу только: в твоих интересах, чтоб на этой неделе твои счета были не активны. Ничего же страшного не случилось. В понедельник ты все получишь.
— Не случилось? — возмущенно воскликнула Вера. — Я на нулях. Даже свое повышение отмечаю за счет подруги. Так что жди. Составлю список всех нужд и лишений, которые мне пришлось пережить по твоей милости, и предъявлю тебе счет.
— Без проблем. Думаю, я его осилю.
— Я все так же не продаюсь, — решила уточнить Вера. — Но это будет справедливо.
— Само собой, — посмеялся он и шагнул к ней. — Я это помню.
Он видел, как при его приближении она сразу напряглась. Вера вообще к нему переменилась. Смотрела колко, говорила хлестко. Их взаимное притяжение, искреннее, чувственное, сводилось ее стараниями к какой-то пошлой банальщине. Точно не было между ними ничего настоящего. Она и прежде не расплескивала чувства, но все же он успел увидеть ее другой: теплой, нежной, когда сама к нему тянулась. Теперь же всякая теплота исчезла.
— Янис... — предостерегающе сказала она.
Он сжал ее плечи в кольцо рук и прижался к губам. Вера безвольно замерла в его объятиях, не отвечая, но и не отталкивая. Поцеловав, Майер отпустил ее, хотя для этого пришлось приложить усилия. Этот горячий, но короткий поцелуй лишь раздразнил его, показав, насколько он изголодался по ней. Насколько сильно он ее хотел и как важно ему было вновь овладеть ею. Снова сделать своей, подмять под себя, содрав вместе с одеждой и эту маску равнодушия.
— Не надо... мы не одни... — выдохнула она.
— А должны быть одни... — сказал на ухо приглушенно, провел ладонью по спине, затем стиснул талию и двинулся вверх, ощупывая бока.
— Что ты делаешь?
— Ищу молнию на твоем платье. Чтобы сразу знать, как побыстрее тебя раздеть.
— Ты только об этом и думаешь...
— Да. Единственное, о чем я могу сейчас думать — это о том, как бы прижать тебя где-нибудь в теплом месте к теплой стенке... и все же я здесь. Пытаюсь выстроить дружеские отношения с твоей подругой. Пока еще не придумали лучшего способа налаживания коммуникации, чем совместное распитие алкоголя.
Освободившись от его рук, Вера подтолкнула Майера к столу.
— Вот и займись своим благородным занятием.