— М-м-м. Тогда вызови водителя, — теряя терпение сказала она.
— Нет, — спокойно ответил он, разлил вино по бокалам и протянул ей один. — На. Красное. Как ты любишь. Пино нуар.
— Я домой собралась...
— Молодец, что собралась. Я ж говорю, что тебе можно все. Можно собираться домой, но это не значит, что я тебя отпущу... можно говорить, что ничего между нами нет и не будет... кричать, что ты замужем. Тебе можно все, Вера!
Вера опустила глаза на подол своего платья, затем вскинула на Майера горящий взгляд.
Он усмехнулся, словно поняв ее немое возмущение:
— Мне нравится тебя раздевать. Хочешь, будем играть в такую игру. Ты после каждого секса будешь одеваться, а я снова буду тебя раздевать. Меня очень возбуждает, когда я снимаю с тебя одежду. Сначала ты говоришь, что спать со мной не будешь, а потом я снимаю с тебя одежду... Краска хлынула к щекам, и Вера опустилась на диван, закрыв лицо руками.
— Ненавижу тебя, ненавижу... — сдавленно проговорила она, — ты превратил мою жизнь в кошмар... я не могу есть, не могу спать, не могу работать... не могу нормально существовать...
Майер поставил ее вино на столик и сел рядом. Провел рукой по спине, откинул влажные кудри на одно плечо и потянул собачку молнии вниз, снова расстегивая платье.
Вера вздрогнула, почувствовав между лопаток его горячие губы.
— А говоришь, что ничего между нами нет... — хрипло сказал он, целуя ее спину, — вон сколько всего... говори мне это почаще, чтоб я знал, как много для тебя значу...
Выпрямившись, Вера отняла руки от лица и метнула через плечо взбешенный взгляд.
Майер улыбнулся:
— Я заметил, что ты не споришь со мной лишь в двух случаях: когда пьешь и когда со мной трахаешься. Так что сегодня у нас вечеринка. Будем пить и трахаться. Или что-то другое придумаем. Кино посмотрим. Порно, комедия, триллер, детектив... что предпочитаешь? Поиграть можем... шашки, шахматы, монополия, карты, нарды, домино...
— Я смотрю, ты ко всему готов. Все у тебя имеется.
— Не все. Но, если надо, — все будет.
Он снова подал ей бокал, и на этот раз Вера взяла его, сразу сделав большой глоток: от злости пересохло в горле.
— Понял, — усмехнулся Янис. — Пьем и трахаемся.
— А давай, — с бравадой сказала она. — И чтоб до противного. Чтоб с утра меня от тебя аж тошнило.
Он снова поцеловал ее спину.
— Сделаю все, что от меня зависит.
Глава 19
Проснулась Вера довольно рано. Из-за темных, тяжелых штор почти не пробивался свет, но снова заснуть не удалось: мешали головная боль и присутствие рядом Яниса. Он напоминал ей о собственной слабости. Их теплая, пропахшая сексом постель была еще одним тому свидетельством. Одно хорошо: похмелье напрочь отбивало желание копаться в прошлом и мучительно выявлять объяснения своему к Майеру «пристрастию».
Янис пошевелился, его дыхание изменилось, и она поняла, что он тоже проснулся. Ничего не сказал, лишь теснее прижал ее к себе, и за это Вера была ему благодарна. За молчание.
Молчание — то, что нужно ей после этой совершенно бесстыдной ночи.
Только молчание...
— Вера, тебе совсем не понравились цветы? — спросил он позже, когда полоска света, пробивающаяся из-за штор, превратилась из синеватой в белесую.
— Какие цветы? Ты о чем? — нахмурилась Вера.
После бутылки пино нуар воспоминания приходили отдельными сценами, но цветов в этом калейдоскопе развратных картинок не было.
Теперь и Янис нахмурился:
— Я тебе посылаю цветы. Каждый день.
— Я ничего не получала. Нет у меня никаких цветов. Ни одного, черт тебя подери, самого маленького букетика. А когда мне якобы доставляли твои цветы?
— Вечером. Не с утра же. Около восьми, наверное.
— Поздравляю. В такое время меня дома еще не бывает. Видимо, ты дарил цветы моему мужу. Выходные я тоже провела не дома.
— И где ты их провела?
— Не твое дело, — с обманчивой мягкостью произнесла она и поморщилась: — Как ты мог так меня напоить?
— Ты была не против.
— Разве ты не знаешь, что нельзя слушать пьяных женщин? Никогда.
— Я знаю, что женщин, в принципе, нельзя слушать.
— Не начинай. Только не сейчас, — вяло отмахнулась она.
— И не собирался.
Ей требовалось несколько часов крепкого, исцеляющего сна, но отношения с Янисом и так были слишком напряженными, чтобы она могла позволить себе страдать похмельем в его обществе. Вера нашла в себе силы подняться с кровати и засобиралась домой, не дав ему даже шанса отговорить ее от этой затеи. Майер, слава богу, сильно не настаивал и вызвал машину, чем значительно облегчил ей жизнь, ибо спорить с ним этим утром было выше ее сил.