— Я не хочу рядом с собой посторонних, но Даня с Ридой нам не чужие. Если ребята не против, давай останемся.
— Конечно, мы не против. Еще твоего мужа надо пригласить и будем совсем как настоящая семья, — язвительно отозвался он.
— Я вас оставлю ненадолго, хочу переодеться. Или пойдешь со мной? — сказал Янис, словно не заметив этот обмен любезностями.
— Нет, посижу здесь, — отказалась она.
— Не скучай, — вручил ей бокал вина.
— Не бойся, дорогой, мне не будет скучно. У нас тут так весело, — натянуто улыбнулась.
Майер в ответ немо усмехнулся.
На второй этаж вела огромная винтовая лестница с бетонным косоуром. Вера подождала, пока Янис поднимется по деревянным ступеням и скроется в холле второго этажа. Рида тоже отлучилась в туалет, поэтому никто не мешал говорить прямо.
— Я понимаю, что не соответствую твоим представлениям о том, какая женщина должна быть рядом с твоим братом, — обратилась к Даниилу.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — нехотя ответил он.
— Но я и не обязана им соответствовать. И мне совершенно все равно, что ты по этому поводу думаешь. И объясняться с тобой, как ты понимаешь, я тоже не буду.
Даниил развернулся к ней и всю ее окинул внимательным взглядом. В этом взгляде не было враждебности — только непонимание.
— Вер, скажи честно, что тебе от него надо?
Вера призадумалась и поняла, что ей нечего ответить.
— Ничего, — слегка пожала плечами.
Даня сухо рассмеялся, и она посчитала нужным добавить:
— Дом у меня есть, машина есть. Отдых и шмотки я в состоянии оплатить себе сама. Протекция его мне тоже не нужна. Бриллианты не ношу, мехами не интересуюсь. И замуж, кстати говоря, за него выйти не мечтаю.
— Тогда на хрена все это? — искренне удивился Даниил.
— А хрен его знает! — так же искренне засмеялась она.
Они замолчали, переваривая состоявшийся разговор. Потом Вера поднялась с дивана.
— У вас есть лед?
— Конечно. В баре есть и на кухне в морозилке. Я принесу, — тоже встал, чтобы принести ей лед.
— Не утруждайся, я могу сама.
— Что ты, мне не трудно.
Преисполненный любезности, Даниил улыбнулся и взял у нее из рук бокал. Подойдя к бару, открыл морозилку и наполнил его льдом.
— Спасибо, ты так любезен, — оценила Вера, принимая обратно свой бокал.
— Всегда к твоим услугам.
— Приятного вам вечера, — послала ему милую улыбку.
— И вам, Верочка, и вам...
Сделав глоток, Вера насладилась терпкой прохладой вина, взяла со стойки початую бутылку и двинулась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, она не пошла в спальню, а удобно разместилась на диване у окна.
— Могла сразу подняться вместе со мной, — ответил Майер, подходя к ней.
— Я только сейчас поняла, что хочу тишины, — устало произнесла она и, прикрыв глаза, откинула голову.
— Я обещал, что никто не помешает нашему спокойному отдыху.
Вера поняла, к чему он клонит, и покачала головой:
— Янис, твой брат меня не напрягает.
— Хорошо, — сказал он и, сев рядом с ней, вытянул ноги и расслабленно облокотился на спинку. — Потому что я не собираюсь вмешиваться. Если вам нравится упражняться в сарказме — дело ваше. Я не буду учить вас, как друг с другом общаться. Вам все равно придется поладить. У вас просто нет другого выхода.
— Мне нечего на это возразить. Данины упреки справедливы. Он так же, как и я, думает, что ты выбрал не ту женщину.
Не дождавшись ответа, Вера открыла глаза и посмотрела ему в лицо.
Янис чуть улыбнулся и сказал:
— Он думает, что я ошибаюсь насчет тебя. Что я увлечен и слеп, как это обычно бывает. Но в том-то и смысл, Вера, что мне отлично известно твое отношение.
— Ты не сможешь объяснить ему свою привязанность. Я не смогу объяснить, почему отношусь к тебе так двояко.
— Ненавидишь и спишь...
— Это не ненависть.
— А что?
Вера помедлила, пытаясь ясно оформить свою мысль.
— Злость. Я злюсь. На себя — что подпустила тебя. На тебя — что ты это ты.
— Что я — это я? — переспросил он с усмешкой.
— Угу, — утвердительно кивнула она и отпила еще вина. — Потому что ты все испортил. Я думала, что то, что между нами происходит, — нечто особенное. А это оказалась всего лишь игра моего подсознания. Ты как будто заставил меня прозреть. Открыл мне глаза. Думаешь, я все еще горюю из-за прошлого? Нет, Майер, я оплакиваю наше настоящее. Что могло быть и не случилось. Что у нас осталось после этого? Ничего у нас не осталось.
— Так уж и ничего?
— А что? Секс и похоть? Ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе...