– Ну? – Братец Маузер отвел глаза от круглого голубого экранчика.
– Что у тебя самое сокровенное?
– Пива бы. С рыбкой домашнего копчения.
– Бездна воображения…
– А что делать? Вот вернемся – прямиком отправлюсь в «Гамбринус».
– Не каркай…
Они были чуточку суеверны. Они истово ждали своего часа, верили в свою звезду.
– Говорит «двойка», – раздался голос Виолы. – Как у вас, мальчики?
– Все прекрасно, девочки. – Гамлет лениво курил. – Катим себе без руля и без ветрил.
– Что собираетесь предпринимать по сообщению Доктора?
– Ровным счетом ничего.
– Лично мы едим нейротразин.
– Это еще зачем?
– Чтобы уменьшить возможность тэта-излучения влиять на мозг. Советуем и вам.
– Знаешь, – сказал Гамлет, – ты училась на биофизическом, тебе легко рассуждать о биоизлучениях и прочем, а я, признаться, плохо верю даже Доктору. К тому же это мог быть и не Доктор… Одним словом, мы посоветовались и решили – пусть каждый сам выбирает линию поведения. Кушайте таблетки, а мы подождем. Кстати, «тройка» к нашему мнению присоединяется. Мы…
Резко, пронзительно затрещал звонок, на экранчике заплясали алые зигзаги, и Братец Маузер повернул к ним побледневшее лицо:
– Тэта-излучение!
– Ага! – Гамлет выплюнул сигарету в окно. – Тройка, двойка, у нас клюнуло, идем по пеленгу! Рули, Купидончик, рули, все наверх!
Братец Маузер осторожно вращал верньеры. Хаотическое мелькание алых зигзагов постепенно становилось более упорядоченным, и вскоре экран крест-накрест пересекли две идеально правильные алые прямые, и он стал похож на оптический прицел. Гамлет перешел в кузов, нажал несколько кнопок. Рифленая стена кузова раздвинулась, в квадратное отверстие грозно глянул спаренный пулемет. Гамлет сдвинул предохранители и повел стволами вправо-влево, целясь в лес, мимо которого они мчались.
– Стоп! – рявкнул Братец Маузер, и Купидон мгновенно затормозил. – Где-то здесь, парни.
– И, судя по тому, что лес довольно густой, это уже не автомобиль…
Фургон стоял на обочине черной автострады. Перед ними был лес, немая стена деревьев, прятавших нечто неизвестное и непостижимое. Слабенький ветерок, синее небо и тишина, которую во что бы то ни стало нужно было разнести в клочья пулеметными очередями.
– Пошли, – сказал Купидон. – Гамлет, остаешься прикрывать. Братец, ты вправо, я влево.
Они вошли в лес, двигаясь среди стволов так, словно земля под ногами была стеклянной и, надавив подошвой сильнее, можно было провалиться вниз, где грузно клокочет кипящая смола. Они не знали, что увидят, и это было самое страшное – враг с тысячей лиц, тысячей обликов, помесь вурдалака с Протеем…
– Купидон! – зазвенел стеклянным колокольчиком девичий голос.
Он мгновенно развернулся в ту сторону, палец лег на курок, автомат нашел цель. И тут же опустился.
Между двумя раскидистыми дубами стояла девушка-кентавр, одной рукой она опиралась на тонкое копье с золотым наконечником, другой небрежно и грациозно отводила от лица упругую ветку. Лукавые, улыбчивые серые глаза обещали все и не обещали ничего, в волосах запутались зеленые листья. Она легонько ударила копытом в мох и рассмеялась:
– Ты не узнал меня, глупый?
– Конечно узнал, – сказал Купидон. – Ты – Меланиппа, амазонка из Фессалии, верно?
– Да, – сказала девушка, улыбаясь ему. – Ты, кажется, не удивлен?
– Нет, – сказал Купидон. – Я всегда верил в вас. Я знал, что были кентавры, была Атлантида, рыцари короля Артура, что древние сказители не выдумывали легенды, а описывали то, что видели. И вот – ты. Такой я тебя и представлял.
– И ты обронил как-то: «Увидеть фею и умереть…» Ее лицо было юным и прекрасным, как пламя.
– Я красива? – спросила она.
– Ты прекрасна, – сказал Купидон.
– Спасибо, милый, – сказала Меланиппа.
И, улыбаясь нежно и ласково, метнула копье.
Вцепившись обеими руками в несуществующее древко, Купидон медленно осел в траву, успел еще ощутить щекой сыроватую прохладу мха, и Вселенная погасла для него, исчезли мириады звезд, закаты и радуги.
Братцу Маузеру оставалось всего несколько метров до верхушки дерева, у подножия которого валялся брошенный им автомат. Он целеустремленно лез вверх. Он знал – сбылось, он оказался-таки птицей, большой белой птицей, и наконец сможет взмыть к облакам, проплыть по небу, как давно мечтал. Наконец спала эта глупая личина прикованного к земле бескрылого существа, и можно стать самим собой, красавцем лебедем…
Он взмахнул руками и камнем полетел вниз с высоты десятиэтажного дома. Он жил еще около двух минут, но сознание потерял сразу после удара, так что эти минуты достались лишь измученному телу.