«Я понимаю все и давно знаю, что человечность многолика», – подумал он, пытаясь разглядеть в полутьме лицо девушки и увидеть, плачет она или нет. Иногда человечность в том, чтобы выстрелить первым. Иногда в том, чтобы опустить оружие, хотя сердце жаждет выстрела. Иногда в том, чтобы не иметь при себе оружия, когда в тебя стреляют. А иногда, оказывается, в том, чтобы, не любя, но и не чувствуя себя подлецом, целовать девушку, готовую удовольствоваться этим эрзацем, потому что неподдельного можно и не дождаться…
Посреди ночи он внезапно проснулся и сразу понял отчего – Роми не спала. Протянул руку – в ладонь сразу же уткнулась щека, но Меншиков не смог ощутить кожей, влажная она или нет, – его ладони были залиты прозрачным пластиком, скрывавшим еще одно хитрое приспособление из богатого арсенала «Динго».
– Ты почему не спишь? – спросил он так, словно они были далеко отсюда, если не на Гавайях, то по крайней мере на второй планете Альфы Каравеллы с ее фиолетовыми водопадами и чудесными пляжами.
– Глупый вопрос, – тихо сказала Роми. – Знаешь, что самое страшное? Даже не то, что нас одного за другим отправляют умирать. Страшно другое – всего несколько дней назад мы были богами. Титанами по крайней мере. Шли от звезды к звезде, потеряв им счет, за день воздвигали города, изменяли атмосферы планет, течение рек, сносили горы и осушали океаны. Почти боги. И вдруг – клетка, тюрьма, загон, шары эти проклятые, даже вены вскрыть не дали…
– Что в лесу? – спросил Меншиков.
– Смерть. Больше ничего не знаю. Белаш там был, он единственный, кто оттуда вернулся, но не рассказывает. Не хочет пугать, видимо… Ты расскажешь, если уйдешь раньше меня и тебе удастся вернуться? Прости, что я такое говорю… Ты не обиделся?
– Переживу.
И тут она не выдержала, прижалась, дрожа, вцепилась в него, повторяла:
– Не хочу, не хочу, почему так, не хочу…
– Молчи, – сказал Меншиков. – Молчи, глупенькая. Ничего с тобой не случится. Скоро мы улетим, я здесь, чтобы…
– Спасибо, – она потерлась щекой о его щеку. – Ты добрый, я понимаю, только не нужно так говорить, это злая колыбельная, даже если она от чистого сердца…
– Но, Роми…
– Молчи, пожалуйста.
– Не веришь?
– Нет. Лучше обними меня, скоро утро. Вот это и есть самое страшное, подумал Меншиков, когда человек уже ничему не верит, отказывается и думать, что выход есть. Будьте вы прокляты, те, кто все это затеял, дайте мне только до вас добраться…
Глава 7
Тюремщики
Роми, оказывается, еще вчера перенесла к нему свои немудреные пожитки – сумку с платьями и всякой всячиной, попавшую сюда с «Магеллана» вместе с ней. Она сидела на постели, закутавшись в сине-красный халатик, расчесывала волосы, и камера показалась уютной. Меншиков понуро сидел на подоконнике и думал, что для полного успеха задуманного предприятия просто необходимо осмотреть район с воздуха, знать, где стоят корабли, где живут тюремщики. Достичь этого можно одним-единственным способом – без очереди напроситься в лес. Только пускают ли в лес без очереди и удастся ли, даже попав в летательный аппарат, увидеть из него окрестности?
– Отвернись, пожалуйста, – попросила Роми, и он уставился на поддельные липы, продолжая думать о своем: сами тюремщики прилетают сюда за жертвами или их роботы? Есть ли на этой планете хозяева роботов, или роботы предоставлены сами себе? И есть ли в тюрьме некий управляющий роботами командный центр, способный непредвиденным образом вмешаться в драку, когда драка начнется? На родной они планете похитителей или нет?
– Можно…
Роми была бледна. Прозвучал призывавший к завтраку гонг, но девушка осталась стоять посреди комнаты.
– Что с тобой?
– Они всегда забирают после завтрака…
– Все обойдется, – сказал Меншиков наигранно-бодро, взял ее за плечи и легонько подтолкнул к выходу. Однако и у него на душе было неспокойно. Он вернулся к шкафу, украдкой сунул за пояс под рубашку иглер. Металл холодил тело, но холодная тяжесть оружия была приятна.
Завтракали в гробовом молчании. Ни Фатах, ни Белаш не обратили внимания на то, что Роми пришла с Меншиковым и уселась с ним за один столик. Другое дело биолог – тот, стараясь делать это исподтишка, разглядывал их, и Меншиков снова подумал, что из всей четверки один Лихов выглядит наименее отрешенным. Не исключено, что нервы у него крепче. Такие люди не помешают, если их иметь под боком в решительную минуту…
Завтрак ничуть не походил на вчерашний обед. Вчера все жевали равнодушно и быстро, а сейчас все, не исключая и Лихова, взяли много еды, тщательно пережевывали каждый кусок, словно беззубые старцы из исторических романов, которыми увлекался Меншиков. Тянут время, понял он. То один, то другой украдкой бросал взгляд на дверь, прислушивался.