- Эй, ты! - окликнул сверху мрачный голос, выведя дан-Энрикса из состояния задумчивости. - Что еще за шутки?
Крикс шагнул вперед, чтобы на него падала хотя бы часть рассеянного света из бойницы.
- Браэн, если это ты, то вели своим олухам меня впустить, - попросил он.
- Альды Всеблагие, Рикс!.. - ахнули наверху. - Сию секунду, монсеньор.
Браэн не врал - ворота в самом деле открыли очень быстро. Меченый вошел под арку, держа повод Гербы и щурясь от слишком яркого - как ему показалось - света нескольких чадящих факелов. Несмотря на этот яркий свет, он заметил быстрый вороватый взгляд, который Браэн бросил на его клеймо.
- Как видишь, я не слишком-то похож на принца, - усмехнулся Крикс.
- Простите, монсеньор, но как так вышло, что вы оказались здесь совсем один, да еще на ночь глядя?..
- Это долгая история, - махнул рукой "дан-Энрикс". Браэн тактично сменил тему.
- Может, выпьете немного грога?.. Я распоряжусь, чтобы вам принесли из караулки.
Должно быть, в глазах Крикса промелькнул невольный интерес, поскольку Браэн тут же сделал знак одному из своих дозорных, и через минуту уже передал "дан-Энриксу" дымящуюся кружку. От напитка растекался умопомрачительный запах рома, яблок и гвоздики.
- Дозорные теперь распивают грог прямо в присутствии своего капитана?.. Браэн, ты меня пугаешь, - хмыкнул Меченый, устраиваясь в сухой нише у стены. - Раньше такое могло случиться только в годовщину коронации.
- Можно сказать, что сейчас тоже что-то вроде годовщины коронации... В Адели всю неделю празднуют конец недавней эпидемии и свадьбу императора с Алирой Аггертейл. Я решил, что не будет особенной беды, если ребята тоже чуть-чуть выпьют, - сказал Ниру, прислонившись плечом к камню. Теперь, когда их разговор не слышали другие стражники, Браэн отбросил "монсеньора" и официальный тон и заговорил с Меченым почти так же, как и до его отъезда из Адели. - Люди радуются, что остались живы. Ты не представляешь, что это такое - каждый день гадать, не заразится ли сегодня кто-нибудь из твоих близких... Кажется, людей в Адели стало вполовину меньше, чем до эпидемии. Весь город провонял уксусным запахом и гарью.
- Гарью?..
- А, ты ведь не знаешь. Все, чего касались заболевшие, сразу же сваливали в одну кучу и сжигали. Приказ городского капитула... Даже когда стало ясно, что новых больных уже не появляется, люди ходили мрачные и настороженные. Все боялись верить в то, что мор закончился. Но теперь все! Ни одного больного за последние два месяца... Гильдия Травников и маги из Совета Ста публично объявили, что "черная рвота" полностью побеждена. Для тех, кто выжил, свадьба императора стала знаком, что жизнь продолжается - несмотря ни на что. К тому же, тэнна Аггертейл принесла нам мир. Многие верят, что теперь все будет хорошо.
- Ты уже видел королеву? - спросил Крикс с невольным любопытством.
Капитан кивнул.
- Во время свадебной процессии. Такая же красивая, как ее брат. Конечно, очень молода... но точно не ребенок, как о ней шептались. Теперь вся столица ждет, когда она подарит императору наслед... - Браэн осекся. Его темные глаза слегка расширились. - Ох, ради Всеблагих, простите, монсеньор!
- Брось, капитан. Я вовсе не рассчитываю унаследовать Крылатый трон, - пожал плечами Крикс.
Примерно с минуту оба молчали. Крикс потягивал из кружки грог, а Браэн собирался с силами, чтобы начать какой-то важный разговор.
- Скажи, лорд Ирем говорил тебе что-нибудь о судьбе твоих родных?.. - спросил он, наконец, неловко отводя глаза.
Крикс ощутил невероятную усталость.
- Если ты имеешь в виду то, что Фила умерла от "черной рвоты", то я это знаю, - сказал он.
Ирем заговорил о смерти Филы далеко не сразу - вероятно, он считал, что нужно дать "дан-Энриксу" оправиться от пережитого в Кир-Роване. Когда он все-таки сказал об этом, Крикс сидел у себя в комнате и пил вино. Сознание чудовищной необратимости случившегося обрушилось на "дан-Энрикса" слишком внезапно. Почему-то больше всего его поразила мысль, что Фила умерла уже давно, а он даже не знал об этом. Меченый не сразу осознал, что он мотает головой из стороны в сторону, как будто хочет сказать "нет", а Ирем крепко держит его за плечо и смотрит на него с немым сочувствием. Почему-то это выражение показалось Меченому совершенно нестерпимым. Ему захотелось сбросить руку Ирема, швырнуть бокал с вином о стену, а потом найти какое-нибудь место, где он сможет остаться один на один со своим горем. Но этот яростный порыв прошел так же внезапно, как и появился. Меченый закрыл лицо руками. Ему не хватило сил даже на то, чтобы попросить коадъютора оставить его одного, и Ирем провел с ним остаток вечера. Только значительно позднее Меченый ощутил нечто вроде признательности к Ирему за его молчаливое присутствие, так сильно раздражавшее его в тот самый день.