- Вы полагаете, что это была магия?.. - спросила Алира, удивившись, с чего это Криксу вздумалось заниматься подобными изысканиями среди ночи, но помимо воли поддаваясь убежденности, звучавшей в его голосе.
- Думаю, да, - кивнул южанин. - Но я, кажется, отвлек вас?.. Вы сказали, что зашли сюда случайно.
- Я искала императора, - вырвалось у Алиры неожиданно для нее самой. - Я зашла в его аулариум, но там никого не было. А потом я увидела за этой дверью свет и подумала, что он может быть здесь.
Алира отстраненно ужаснулась собственным словам. Что она делает? Как можно признаваться человеку, с которым она знакома пять минут, что ей приходится разыскивать своего мужа по всему дворцу? Что он подумает о ней после подобного признания? И что он будет думать о Валлариксе? Все эти мысли вихрем проносились у нее в голове, но остановиться Алира уже не могла. С губ сорвались какие-то немыслимые, испугавшие ее саму слова:
- Мы поженились всего восемь дней назад, а он относится ко мне так, как будто я уже успела ему надоесть. Иногда мне хочется прямо спросить его - любит ли он меня хоть немного?!
"Дан-Энрикс" внимательно смотрел на нее. К большому облегчению Алиры, в его взгляде не было ни удивления, ни унизительного для нее сочувствия.
- Валларикс недавно перенес тяжелую утрату, - сказал он негромко.
- Да, я знаю... его дочь... - пробормотала Алира. Ей почему-то стало холодно, и она крепче стянула на груди концы своей шали. Конечно, она помнила, что дочь Вальдера умерла от "черной рвоты" как раз накануне их помолвки. Но только сейчас Алира вдруг представила, каково ему было непрерывно улыбаться, изображать перед всей столицей счастливого жениха и развлекать ее, ничем не выдавая своей боли. Она посмотрела на "дан-Энрикса". - Я бы хотела как-нибудь ему помочь. Но я не знаю, как... Он никогда не говорит со мной об этом.
Меченый задумчиво кивнул.
- Мне кажется, он не считает себя вправе вас обременять. Если позволите, я буду говорить начистоту. Валларикс понимает, что ваш брак был заключен по политическим соображениям, и теперь чувствует себя обязанным приложить все усилия, чтобы сделать вас счастливой. Но в его положении это требует от него почти нечеловеческих усилий.
- Да не хочу я, чтобы меня "делали счастливой", особенно через силу! Я бы предпочла, чтобы он сам был счастлив, - возразила девушка с досадой.
- Я бы хотел, чтобы он мог вас слышать, - отозвался Меченый. И тут же сдвинул брови. - Вы дрожите. Я совсем забыл закрыть это дурацкое окно...
Он быстро снял с себя куртку из вощеной бычьей кожи, придававшую ему сходство с островным контрабандистом, и набросил эту куртку ей на плечи, а потом шагнул к окну и плотно закрыл его. Алира слегка опешила от фамильярности "дан-Энрикса" и от самой идеи натянуть на нее тяжелую и грубую мужскую куртку, под которой могли уместиться двое таких, как она. Но в Меченом было нечто такое, что внушало безотчетную симпатию, так что, придя в себя от изумления, Алира против воли улыбнулась.
- Спасибо. Я, наверное, пойду к себе. Если вы все-таки увидите Валларикса, скажите ему, что я его жду.
- Не беспокойтесь, моя королева. Он скоро придет, - до странности уверенно сказал "дан-Энрикс". У Алиры не было никаких оснований верить его обещанию, однако из библиотеки она вышла успокоенной и чувствующей странный прилив сил. После беседы с Меченым она почувствовала острую, почти болезненную жалость к Валлариксу, но к этой жалости примешивалась куда более глубокая, чем раньше, нежность к мужу. До сих пор она либо пыталась добиться внимания Вальдера, либо мучилась от мысли, что он ей пренебрегает. Но теперь она увидела события последних дней с совершенно новой стороны, и в первый раз за свою жизнь почувствовала себя не девочкой, а взрослой женщиной, которой предстояло исцелить другого человека от терзавшего его отчаяния.