Льюберт в раздражении пожал плечами.
- Звучит так, будто мы с Меченым успели стать друзьями.
- А разве нет?.. - очень спокойно спросил Ирем.
Льюс с такой силой опустил бокал на стол, что расплескал вино, к которому он так и не притронулся.
- Да говорю же вам - я больше не могу! Может быть, вы и правы... Может, Крикс действительно относится ко мне, как к другу. И, возможно, ему даже нужна моя помощь. Но сейчас это ничего не меняет. Я просто не в состоянии ему помочь. Да пропади оно все пропадом!.. Я и себе-то не могу помочь, не говоря уже о ком-нибудь другом! Вы зря пришли сюда с подобным разговором, монсеньор. Я допускаю, что вы желаете мне добра, и я ничуть не сомневаюсь в том, что вы желаете добра дан-Энриксу. Но сейчас это ни к чему не приведет. Я еду в Торнхэлл.
- Ну что ж, пусть будет так, - сказал сэр Ирем, осторожно поставив на стол пустой бокал и поднимаясь на ноги. Льюберт подумал, что у него, наверное, и правда очень жалкий вид, если сэр Ирем смотрит на него с этим несвойственным ему обычно выражением сочувствия. - Мне остается только пожелать вам счастливого пути. Надеюсь, со временем вам в самом деле станет легче.
- Спасибо, - эхом отозвался Льюберт.
- Если это все-таки случится - обещайте, что подумаете над нашим сегодняшним разговором, - сказал рыцарь, на секунду задержавшись у двери. Дождавшись кивка, сэр Ирем вышел. А Льюберт подумал - с чего коадъютор вообще решил, что время может чем-нибудь помочь?..
XVI
Оставшись в одиночестве, Меченый подошел к надгробию Наина Воителя и несколько секунд задумчиво смотрел на мраморного короля. Наин покоился рядом со своей первой женой, матерью Валларикса и Олварга. По-видимому, скульптор, изваявший памятник Воителю, не обладал искусством Альдов, благодаря которым каменные лица казались переменчивыми и живыми. Или, может быть, создатель памятника никогда не знал Наина лично, а лицо памятной статуи ваял уже с посмертной маски. Во всяком случае, мраморный Наин выглядел спокойным, отрешенным и задумчивым, что в корне противоречило всему, что Меченый о нем знал.
Крикс в сотый раз сказал себе, что судить о Наориксе по рассказу Олварга в Кир-Роване несправедливо. И даже не потому, что Олварг ненавидел своего отца, а, прежде всего, потому, что Олварг использовал все - и вымысел, и факты, и даже свои действительные чувства - для создания одной глобальной лжи, поскольку эта ложь оправдывала его в собственных глазах и придавала всем его поступкам некий высший смысл.
Крикс думал об этом много раз, но тягостный осадок от беседы с Олваргом не исчезал. Отдельные слова его врага сидели в памяти, словно занозы, постоянно причиняя беспокойство и выводя Крикса из себя. Меченый дорого дал бы за возможность все-таки узнать, что из того рассказа было правдой.
Если правда, что у города, построенного Альдами, есть своя собственная память, и любое чувство, мысль или поступок оставляют в этой памяти свой четкий оттиск, то город знал о Наине всю правду целиком, без искажений или недомолвок. Услышь Крикс что-то подобное несколько месяцев назад, он бы наверняка встревожился, решив, что эта магия делает человека слишком уязвимым. Ворлокству хотя бы можно противостоять, насколько хватит выдержки и воли, а магии Альдов противостоять бессмысленно. Но теперь, когда он познакомился с этой магией гораздо ближе, чем кто-либо из людей - за исключением одного только Князя - он больше не испытывал никакого страха перед ней. Мысль о ее присутствии вызывала не тревогу, а приятное волнение. В конце зимы, целыми днями лежа в своей комнате в Кир-Кайдэ, Крикс много размышлял об этом, и в конце концов решил, что Истинная магия напоминает приглашение на танец. Можно решать, танцевать или нет, но если скажешь "да", придется двигаться именно так, как этого требует музыка и движения твоего партнера.
Меченый сделал еще шаг вперед и прикоснулся к гладкому, отполированному камню. Ощутив под пальцами шелковистый холод мрамора, Крикс понял, что он чувствует себя довольно глупо. Валлариксу память города открылась безо всяких дополнительных усилий. Но король провел здесь много времени, в бездействии и тишине, наедине со своим горем, а у Крикса была только одна ночь - и та успела перевалить за середину. Император говорил, что город весь пропитан магией, но Крикс не ощущал ее присутствия. Он может простоять здесь до утра, но камень под его руками так и останется просто камнем. Требовать отклика от Тайной магии так же нелепо, как и требовать чьей-то любви.