Эвро едва не свернул себе шею, попытавшись посмотреть на человека, которого в Лисьем логе поминали даже чаще, чем самого короля.
Когда раненый зашевелился, на лице Атрейна промелькнуло изумление.
- Я вижу, ты и впрямь великий маг, Крикс-из-Легелиона. Мне сказали, что ты обратил адхаров в бегство, даже не вступая с ними в схватку. Это правда?..
Больше всего Криксу хотелось ответить что-то вроде - "Я не понимаю, о чем речь". Но в манерах его собеседника было нечто такое, что "дан-Энрикс" понял, что с ним стоит быть предельно откровенным.
- Дело не столько во мне самом, сколько в моем мече, - ответил он, кивнув на рукоять Ривалена, выглядывавшую из-за плеча у Эвро.
В темных глазах Атрейна отражались отблески костра. Он прямо-таки впился в меч глазами, словно никогда еще не видел ничего подобного.
- Волшебный меч?..
- Можно сказать и так, - помедлив, отозвался Крикс. Он положительно не знал, как объяснить природу Тайной магии тому, кто никогда не видел даже Одаренных.
Атрейн перевел взгляд с меча на Крикса, и с минуту молча и внимательно разглядывал его. Лицо мужчины оставалось невозмутимым, как и полагалось человеку, привыкшему хранить свои мысли при себе, но Меченый был уверен в том, что сенешаль заинтригован.
- Я хотел поговорить с тобой, - сказал он, наконец. - Если не возражаешь, то Рейнар займется раненым, а мы с тобой пройдемся до ручья и побеседуем.
Несмотря на вежливую форму, в которую сенешаль облек свою просьбу, было совершенно очевидно, что он не рассчитывает на отказ.
Меченый медленно поднялся на ноги, чувствуя, как в икры и ступни как будто бы разом вонзились тысячи мелких иголок.
- Следую за вами, монсеньор, - ответил он.
* * *
Олварг с порога вперился глазами в сухопарого, высокого мужчину, прикованного к сырой каменной стене. Пленника только что доставили адхары, и сейчас он был похож на серую ночную бабочку, пришпиленную к бумажному листу булавкой.
Привлеченный скрежетом засовов пленник тоже посмотрел на Олварга - но не его лице не отразилось ни одного из тех чувств, которых ждал Интарикс. Ни бессильной ярости, ни страха, ни даже смятения. Взгляд серебристых глаз казался отстраненным, словно этому не имевшему человеческого возраста мужчине с длинными седыми волосами приход Олварга казался чем-то незначительным.
Интарикс в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и, повинуясь непреодолимому порыву, ударил стоявшего у стены человека кулаком в лицо.
Голова пленника мотнулась, словно у тряпичной куклы, и Олварг только теперь по-настоящему поверил в то, что все происходящее - реально. Это не было ни разыгравшимся воображением, ни сном.
Они действительно поймали Сивого!
- Ты совершенно обезумел, - глухо сказал Князь, выплюнув на пол сгусток крови. - Вся твоя теперешняя ярость - просто способ убежать от собственного страха. Ты как сумасшедший, который мечется в разные стороны, пытаясь поразить воображаемых врагов, а попадает исключительно по самому себе.
- По самому себе? Неужто?..
Олварг размахнулся и нанес еще один удар, почувствовав на своих пальцах что-то теплое и липкое. Ну, а теперь под дых!... Еще?! На, получи еще!! Скосив глаза, Интарикс увидел неправдоподобно-алые брызги на полу и на своей одежде. Он чувствовал резкую боль в костяшках кулаков, но это было сущей мелочью в сравнении с пьянящим ощущением освобождения. Подобного он не испытывал уже давно - и пленники, и их беспомощность давно уже ему приелись, а однообразие подобных сцен вгоняло в скуку. Но нынешний случай был особым. Перед ним стоял не просто пленник... и даже не его личный враг, которому он собирался отомстить, а Сивый.
Сивый!!
Пленник пошатнулся, но цепи, тянувшиеся от его наручников к скобам в стене, не дали ему упасть.
- Зря ты убил Галахоса, - выдохнул Сивый через несколько секунд, сумев восстановить дыхание. - Он был тебе необходим.
Олварг до такой степени не ожидал, что Сивый вспомнит о его помощнике, что на секунду даже растерялся. В памяти всплыло перекошенное от бессмысленного ужаса лицо Галахоса с трясущейся нижней губой и лезущими из орбит глазами - и Олварг опять почувствовал тяжелый, безысходный гнев. Он не помнил, когда он испытывал такую же всепоглощающую ярость, как тогда, когда наведался в Галарру и узнал, что Эвеллир был там - и смог уйти живым, еще и прихватив с собой Шоррэя.