Меченый подошел к кровати и пощупал ей лоб - кожа была прохладная и липкая от пота - а потом присел на табурет у изголовья, рядом с низким столиком, и начал смешивать для женщины лекарство, которое должно было хоть чуть-чуть ослабить боль. Ни одна из тех трав, которые они испытывали с Алинардом, не обладала даже приблизительно таким эффектом, как те обезболивающие, которые использовались в таких случаях имперскими врачами, но приходилось обходиться тем, что есть.
- Вы пьете тот отвар, который я принес позавчера? - осведомился Меченый - больше затем, чтобы занять ее внимание, чем для того, чтобы действительно узнать ответ. Он знал, что леди Адалана пьет лекарство постоянно - кувшин, стоявший на прикроватном столике, был почти пуст.
- Да, я все время пью... вчера мне было легче. Я подумала, что все уже прошло, а теперь опять... мне кажется, я не спала всю ночь. Так больно... Почему так больно?! - влажные от пота пальцы с неожиданной для женщины силой сжались на его запястье. Серо-синие глаза хозяйки Руденбрука казались почти черными от страха.
Меченый осторожно разжал ее пальцы и на несколько секунд задержал ладонь женщины в своей.
- Не надо так бояться. Боль сейчас пройдет, - заверил он, протягивая ей стакан. - Если хотите, я побуду здесь, пока вы не заснете.
Интересно, если бы Рам Ашад мог видеть своего бывшего ученика, он бы одобрил этот небольшой обман, или, наоборот, сказал бы, что врачу не следует давать больным несбыточные обещания? Пожалуй, боль у леди Адаланы могла бы пройти только в том случае, если бы она приняла люцер, которого у них в помине не было.
Однако какая-то польза в его блефе все-таки была - из лица женщины мало-помалу уходило напряжение.
- Да... да, пожалуйста, не уходите, - сказала она, закрыв глаза. Но через несколько секунд снова открыла их и посмотрела на дан-Энрикса.
- Как вы считаете, король действительно простил моего мужа?..
Не ожидавший от нее подобного вопроса Меченый нахмурился. Уриенс был айзелвитом, сохранившим титул и влияние после поражения. В этом не было ничего необычного - многие айзелвиты, обладающие состоянием и титулом, переметнулись на сторону победителей и сохранили свою власть даже при гвиннах. Необычность состояла в том, что таких "подлипал" другие айзелвиты чаще всего ненавидели даже сильнее, чем завоевателей - а Уриенса в Руденбруке если не любили, то, по крайней мере, уважали. И, когда в эти земли пришли люди Истинного короля, внезапно оказалось, что никто из местных жителей не жаждет смерти бывшего наместника.
Атрейн считал, что это ничего не значит, и что с Уриенсом следует поступить так же, как с любым другим предателем, но Меченый придерживался на этот счет другого мнения, и на этот раз король прислушался не к сенешалю, а к нему.
- Что заставляет вас думать, что король имеет что-нибудь против вашего мужа, леди Адалана? - прямо спросил Крикс. - Мне кажется, король отнесся к нему настолько хорошо, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.
- Он - да. Но лорд Атрейн...
- Атрейн никогда не нарушит волю короля, - твердо ответил Меченый. - Вашему мужу ничего не угрожает. Спите.
Лицо женщины разгладилось, и, к удивлению дан-Энрикса, она действительно вскоре заснула. Во сне она дышала глубоко и ровно - совсем не так, как человек, который даже в забытьи продолжает бороться с болью. Меченый подумал, что, возможно, следует еще раз тщательно проверить действие всех трав, которые они использовали для приготовления лекарства.
Потом в дверь тихонько постучали. Крикс был уверен в том, что это кто-то из служанок леди Адаланы, но мгновение спустя из-за двери послышался преувеличено почтительный голос Лювиня.
- Прошу простить, госпожа Адалана. Лорд дан-Энрикc не у вас?..
Крикс тяжело вздохнул и начал заворачивать в кулек остатки порошка, который он использовал для разведения лекарства.
- Сейчас выйду. Подожди за дверью, - сказал он, не повышая голоса. Меченый знал, что Рельни, привыкший прислушиваться к самым незначительным шорохам в лесу, его услышит.