- Я, в сущности, почти закончил. Дайте мне еще минуту. И перестаньте уже разговаривать - я умоляю вас.
Он взял дан-Энрикса за подбородок и вернул его голову в прежнее положение. Аденор рассудил, что для первого разговора он узнал вполне достаточно, и вышел в коридор, чтобы распорядиться насчет завтрака.
* * *
К тому моменту, когда Олрис увидел закутанную в плащ фигуру Ингритт, он успел продрогнуть и засомневаться в том, что девушка сумеет выбраться из Марахэна. Ночь, проведенная на сеновале, сказалась на нем не лучшим образом - к одежде тут и там пристали соломинки, коловшиеся даже сквозь одежду, но отряхиваться было неразумно - когда он вернется в крепость, его вид убедит всех, что накануне он напился и продрых до самого полудня. Если ему повезет, никто не свяжет этот факт с побегом Ингритт.
Когда они, наконец, заметили друг друга, то оба были так сильно поглощены собственными тревогами, что обменялись всего парой фраз, а потом полчаса шли в совершенной тишине, все больше удаляясь от Марахэна. Олрис избегал пустопорожних разговоров еще и потому, что все его мысли были сосредоточены на поиске дороги. Иногда ему казалось, что он ведет Ингритт правильным путем, а иногда - что они отклонились в сторону и движутся куда-то не туда. В конце концов попутчица тоже почувствовала его неуверенность.
- Ты точно знаешь, куда мы идем?.. - спросила она Олриса.
- Твои вопросы мне уж точно не помогут, так что лучше помолчи и дай сосредоточиться, - сердито огрызнулся он, стуча зубами от холода и проклиная про себя промозглый утренний туман, делавший лес неузнаваемым. Олрис не сомневался в том, что в ясную погоду сразу же нашел бы нужную дорогу, хотя проезжал здесь всего один раз, и почти ничего не видел в темноте. Конечно, можно было утешаться тем, что рано или поздно они все равно сумеют выбраться на берег Линда - промахнуться мимо реки просто невозможно. Hо Олрис отлично понимал, что, если он не сумеет вывести Ингритт точно к тому месту, где спрятаны лодки, поиски могут занять и час, и даже два, а этого времени не было ни у Ингритт, ни у него самого. Чем раньше он вернется в крепость, тем больше шансов, что его ни в чем не заподозрят.
Олрис наконец-то обнаружил сбегающую по склону лесистого оврага тропку, по которой могла пройти лошадь, и припомнил этот спуск - во время ночной скачки он едва не выпал из седла, когда его лошадь, следуя за кобылой Дакриса, неровными скачками пошла вниз, и Олрис больно прикусил себе язык, лязгнув от неожиданности зубами. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь вид этого оврага вызовет у него такую радость!..
- Нам сюда, - уверенно сказал он Ингритт.
Девушка посмотрела на него с каким-то странным выражением, однако без споров пошла за ним.
- Ты знаешь, что никто из айзелвитов никогда не ходит в этот лес? - спросила Ингритт несколько минут спустя, когда они уже шагали по тропинке - такой узкой и неровной, что их локти то и дело соприкасались. Это обыденное, по большому счету, ощущение странно волновало Олриса.
- И что с того? Ты что, боишься местных суеверий? - отмахнулся он. Ингритт качнула головой.
- Это не просто суеверия. Здесь постоянно пропадают люди. И Драконий остров где-то рядом...
- Причем тут Драконий остров? - напрягся Олрис.
- Это дурное место. Говорят, гвинны используют его для посвящения новых гвардейцев. Но об этом тебе лучше ничего не знать.
Олрис резко крутанулся на носке, взрыхлив осеннюю сырую землю.
- Мне лучше не знать?! - выпалил он - Да ты сама-то откуда могла узнать про Посвящение?..
Голос Олриса звенел от возмущения. Он чувствовал себя так, как будто его обокрали. Хотя знание о том, что происходит на Драконьем острове, все это время мучило его и временами не давало ему спать, он все-таки гордился тем, что побывал на острове и приобщился к тайнам воинского братства, существующего в Марахэне. А теперь выяснялось, что какая-то девчонка знает то же, что он сам.
Ингритт встревожено смотрела на него.
- А ты как думаешь - откуда я могла это узнать?.. Это ведь мы с отцом должны были готовить снадобья, которые нужны для подготовки к посвящению. Мы делали отвар из спорыньи, после которого у человека возникают странные видения. После него люди впадают в буйство, иногда могут забыть, как их зовут и кто они такие. Гвинны называют это "испытание Безумием". Мы каждый год выхаживаем тех, кто пострадал во время Испытаний. Слушаем, что эти люди говорят в бреду... Было бы странно, если бы мы совсем ничего не знали, правда?.. Меня куда больше удивляет, что об этом знаешь ты.