Губы Ингритт побелели - совсем как тогда, когда она сказала, что пырнет Рыжебородого ножом.
- Вообще-то, убивала, - коротко ответила она.
Олрис чуть не подскочил.
- Кого?!
- Ролана. Я убила Ролана.
Олрис вообразил, что понимает, что она пытается сказать, и сочувственно сжал руку Ингритт выше локтя.
- Перестань... Ты не должна винить себя за то, что стало с Роланом. Даже если он решил сбежать из Марахэна после ваших разговоров - это ничего не значит. Он прекрасно знал, что будет, если его все-таки поймают. Ты тут ни причем.
Ингритт покачала головой.
- Очень даже причем... Помнишь, гвардейцы собирались мучить его до тех пор, пока он не сломается и не пообещает, что опять будет ковать для них мечи? Я думала, что он не выдержит и сдастся. Я даже надеялась на это, потому что мне хотелось, чтобы он остался жив. Но время шло, а он по-прежнему не соглашался делать то, чего они хотели. И в какой-то момент я поняла, что если он уступит им - то это-то как раз и будет для него самое страшное, страшнее всяких пыток. А потом ты упрекнул меня за то, что я только виню других за их бездействие, а сама тоже ничего не делаю... - Олрис открыл рот, чтобы сказать, что он повел себя как полный идиот, но Ингритт покачала головой. - Я сейчас не про нашу ссору, это дело прошлое. Просто после того разговора я всерьез задумалась о том, чем я могла бы помочь Ролану. Еду и воду ему относили айзелвиты. Я договорилась с ними, а потом украла в лазарете один яд и подмешала его Ролану в еду. Как сейчас помню, там была какая-то невыносимо отвратительная каша-размазня. Мало того, что она пригорела, так это еще и выглядело так, как будто бы кого-нибудь стошнило прямо в миску. Яд, который я взяла... он, в общем, не из тех веществ, которые нельзя почувствовать в еде или в вине. Но в этой мерзости его вполне возможно было не заметить. Понимаешь?.. Я-то до последнего надеялась, что Ролан обратит внимание на странный вкус и догадается, в чем дело - а потом уж сам решит, как ему быть. Но когда я увидела это вонючее, клейкое месиво, то поняла, что он, скорее всего, просто не заметит, что в еде отрава. Так что я действительно его убила. Это был мой выбор - не его.
Олрис ошеломленно смотрел на нее. Он всегда считал Ингритт очень храброй девушкой. Но все же - девушкой, а значит, существом по определению более слабым, чем мужчины. Но в последние два дня он начал понимать, что он недооценивал ее. Мало кто из мужчин, живущих в Марахэне, был способен на поступки, которые так решительно и просто совершала Ингритт.
Только через несколько секунд Олрис сообразил, что Ингритт ожидает от него какого-то ответа на свое признание.
- Ролан отлично знал, что, отказываясь работать для короля, он выбирает смерть, - твердо ответил он. - Так что не так уж важно, догадался он о той отраве или нет... Уверен, если бы он знал о ней, он бы сказал тебе "спасибо". Да и вообще, любой из тех, кто беспокоился о нем, сделал бы тоже, что и ты, - если бы хоть кому-нибудь хватило храбрости. Но ты права, теперь я лучше понимаю то, что ты пыталась мне сказать... Похоже, мне действительно не стоит возвращаться в Марахэн.
XXIII
Над Аделью разливался золотистый утренний свет. Сэр Ирем соскочил с коня и ласково потрепал его по шее, как бы извиняясь перед ним за собственную спешку.
Обратная дорога показалось Ирему значительно короче путешествия в Торнхэлл - должно быть, потому, что он избавился от общества Бейнора Дарнторна, которого сопровождал в фамильное поместье. Отослать опального главу совета под надзор его племянника и орденского претора в Лейверке было идеей императора, которую лорд Ирем считал возмутительной. Он до последнего настаивал на том, что, раз уж Бейнора Дарнторна не казнили за измену, его следует, по крайней мере, держать в Адельстане. Но Вальдер был непоколебим. Он задал коадъютору прямой вопрос: считает ли лорд Ирем, что в Торнхэлле, под присмотром доминантов, Бейнор будет представлять какую-то угрозу для дан-Энриксов? Подумав, Ирем вынужден был скрепя сердце дать Вальдеру отрицательный ответ. "Тогда не вижу смысла тратиться на его содержание в тюрьме" - отреагировал на это император. Ирем был ужасно зол и выразил протест единственным возможным способом - заявил, что он не может поручить конвоирование государственного преступника такого ранга никому другому и намерен лично отвезти Дарнторна в Торнхэлл. Вальдер явно был огорчен, что его лучший друг уедет из столицы как раз в тот момент, когда весь двор готовится к первому дню рождения наследника, но мстительное удовлетворение, которое лорд Ирем получил от своего демарша, оказалось не способно перевесить двухнедельное общение с Бейнором Дарнторном. Всю дорогу пленник засыпал мессера Ирема претензиями, просьбами и жалобами, вызывавшими у него сперва раздражение, потом усталость, а в конце концов - брезгливое недоумение. Другой бы радовался, что не угодил на эшафот, а этот еще ноет!..