Краем глаза он увидел, как стоявшие возле костра мужчины беспокойно переглядываются.
- Может, это обычный хищник?.. - без особенной надежды предположил кто-то вслух.
Раскрасневшийся во время спора Рельни отмахнулся от этой идеи, как от явной несуразицы.
- Любой нормальный зверь почуял бы большой отряд издалека и обошел его. Крикс прав, это наверняка адхары.
Сержант обернулся к Меченому - с таким видом, будто это он был виноват в случившемся.
- И что теперь? - сердито спросил он.
- Прежде всего, отдайте мне мой меч, - сказал дан-Энрикс. - Насколько я помню карту, никакого подходящего укрытия поблизости нет. Так что разумнее всего будет остаться здесь. Надеюсь, у нас еще есть немного времени. Зажгите вокруг лагеря костры.
- Костры?.. - эхом откликнулся сержант. - Это же адхары, а не волки! Думаете, они испугаются обыкновенного огня?
- Я знаю об адхарах больше, чем любой из вас, - отрезал Меченый. - Если хотите уцелеть - кончайте пререкаться и делайте то, что я сказал.
Несмотря на то, что несколько минут назад гвардейцы Уриенса громогласно заявляли, что они не верят ни в какую магию, за сооружение костров они принялись с таким же пылом, как Рельни и его товарищи. В дело пошли все запасенные дрова, еловые ветки, срубленные для устройства шалашей, и даже деревянные носилки, на которых путешествовал Атрейн. Таская ветки для костра, Олрис подумал, что, должно быть, каждый из собравшихся втайне надеется на чудо. Всем хотелось, чтобы Меченый сумел каким-то одному ему известным способом прогнать адхаров, не позволив им напасть на их отряд.
В работе не участвовал только Атрейн, который все еще не мог твердо держаться на ногах, сам Меченый и возглавляющий конвой сержант. Между двумя последними все еще продолжался спор.
- Я не могу вернуть вам меч, - услышал Олрис, тащивший мимо них разрубленные на бруски опоры от носилок. - По приказу короля, ваше оружие должно оставаться у меня, пока мы не доедем до Каменных столбов.
Олрис замедлил шаг.
- Сейчас не время думать о приказах, - с раздражением сказал дан-Энрикс. - Если вы не отдадите мне Ривален, то мы все погибнем еще до рассвета.
- На твоем месте, я уже сломал бы ему челюсть и забрал свой меч, - встрял в разговор сидевший на земле Атрейн.
Судя по лицу сержанта, в нем происходила трудная борьба.
- Вы должны дать мне слово, что вернете меч, когда сражение закончится, - сказал он в конце концов.
- Верну, верну! - нетерпеливо отозвался Крикс.
Заметив, что Атрейн повернул голову и смотрит прямо на него, Олрис поспешно отвернулся и потащил свою добычу дальше.
Когда работа была закончена, центр поляны окружало настоящее кольцо огня. Те, кто еще не успел вооружиться, торопливо надевали на себя кольчуги, продевали руки в ремешки щитов и как бы невзначай чертили пальцем разделенный круг - общий для айзелвитов и для гвиннов знак от сглаза и от темных сил. Дан-Энрикс, наконец-то получивший перевязь с Риваленом, вытащил меч из ножен и теперь медленно шел вдоль огненной границы, держа клинок над пламенем - так низко, что его лизали огненные языки. Меченый не произносил никаких заклинаний, не чертил магических знаков, но собравшиеся в центре круга люди наблюдали за его действиями в благоговейном молчании.
- Ты думаешь, это поможет?.. - тихо спросил Рельни, пока Меченый закончил свой обход.
- Это не то же самое, что настоящий Очистительный огонь. Но, думаю, он сможет ненадолго задержать Безликих.
- Надеюсь, что ты прав. Что дальше?..
Меченый слегка пожал плечами.
- Будем ждать. Думаю, они уже близко.
Сердце Олриса тоскливо сжалось. Пока они были заняты заботами об обороне лагеря, мысли о цели их трудов на время отошли на задний план, но сейчас он понял, что сражения не избежать. Олрис не понимал, как Меченый и Рельни могут сохранять такое хладнокровие.
"По крайней мере, у них есть оружие" - подумал он. У него самого не было ничего, помимо тонкого, почти игрушечного ножика, висевшего в чехле на поясе.
Олрис не знал, как много времени он простоял на одном месте. Жар от нескольких костров бил ему в лицо, так что губы у него потрескались, а кожа на скулах неприятно натянулась, но при этом ступни и ладони оставались ледяными - скорее от страха, чем от холода.