Алвинн знал эту магию - это была магия Седого и дан-Энрикса, неразличимая обычным слухом музыка, живущая в камнях Адели и в любом предмете, созданном руками Альдов. Люди считали эту магию непостижимой и невидимой, поэтому назвали ее "тайной" магией. Безликие, наоборот, воспринимали эту магию в самом прямом, пугающе конкретном смысле - как тепло и холод, звук и свет. Во время своей службы Олваргу Алвинн ненавидел эту магию, позднее, в заключении, воспоминания о ней вызывали чувство отвращения и удесятеренную тоску. Смешно сказать, в первую ночь после освобождения поступки Крикса представлялись Алвинну, как изощренное палачество - только такой благонамеренный кретин, как новый Эвеллир, способен был не только притащить спасенного Безликого в Адель, но еще и постоянно находиться рядом с ним, мучая пленника своим присутствием. Но, оказалось, к Тайной магии можно привыкнуть - точно так же, как к горевшей в его комнате жаровне с ароматными дровами, вдумчиво и тщательно приготовленной еде и тысяче других вещей, придуманных нарочно для того, чтобы доставлять людям удовольствие, а значит, начисто лишенных смысла для Безликого, но, в то же время, не способных ему повредить. По сути, Истинная магия была довольно ненавязчивой. Прожив в Адели пару месяцев, Алвинн с внезапным удивлением отметил, что перестал обращать на нее внимание. Но сейчас этот тихий аккомпанемент, сопровождавший его жизнь в Адели, внезапно превратился в настоящий ураган ликующих аккордов. Алвинн помнил день, когда дан-Энрикс завладел наследством Альдов, но даже тогда мелодия Истинной магии не была такой громкой, торжествующей и внятной, как сегодня. Музыка твердила, что случилось что-то небывалое. Алвинн не представлял себе, что именно должно было произойти, чтобы заставить магию звучать подобным образом, но зато твердо знал, с кем это связано.
- Дан-Энрикс в городе, - сказал он вслух, и с удивлением услышал радость в своем голосе.
Не может быть, подумал он. Этого просто-напросто не может быть.
Вплоть до сегодняшнего дня Алвинн не сомневался, что Саккронис, со своей наивной целью изучить Безликих, просто глуп. Нельзя понять, что значит быть Безликим, изучив его сердцебиение, температуру кожи или быстроту реакции. Все это мелочи; реальное значение имеет только то, что ты при этом чувствуешь... и чего ты уже не можешь чувствовать.
То, что происходило с Алвинном сейчас, было немыслимо, как теплый снег или квадратный круг.
- Дан-Энрикс?.. - повторил Саккронис. Судя по его лицу, странное поведение Безликого повергло его в полную растерянность.
- Да, - коротко ответил Алвинн. - Он вернулся. Я уверен в этом.
- Это было видение? Как и у Эстри? - уточнил Саккронис. Алвинн испытал соблазн ответить "да" и положить конец бессмысленным расспросам, но ощутил мгновенный внутренний запрет - и пожалел, что вообще ввязался в этот разговор. Недаром авторы любимых книг Саккрониса так настоятельно советуют не заводить бесед о Тайной магии, подумал он с досадой. Исключительно опасно обсуждать предмет, который в принципе не поддается описанию, зато мгновенно отзывается гнетущим чувством на любую, даже крошечную фальшь.
- Нет, не видение, - нехотя отозвался он. - Я просто чувствую его присутствие. Точнее, не его, а вашей Тайной магии. Она... поет о нем.
"Если он пожелает знать, как это вообще возможно, я его убью" - мрачно пообещал себе Безликий.
- Я должен идти, - сказал он вслух. Просторное помещение, в котором он стоял, внезапно показалось ему маленьким и тесным. Алвинна переполняло нетерпение.
- Искать дан-Энрикса? - угадывал Саккронис, озадаченно наморщив лоб. - Но как вы будете определять, куда идти?
Алвинн безнадежно отмахнулся. Но, сделав несколько шагов к двери, все-таки не сдержался и коротко буркнул:
- По звуку.
Утро было солнечным и ярким. Едва выйдя из дверей Книгохранилища, Алвинн заметил возле памятника Энриксу из Леда возбужденную толпу, и, уловив идущие оттуда волны магии, решительно направился туда. Протиснувшись через толпу, в которой тут и там мелькали синие гвардейские плащи, Алвинн увидел Крикса - тот стоял за оцеплением гвардейцев, не дававших любопытным подойти поближе. Алвинн лишь теперь задумался о том, что здесь произошло. Вокруг болтали о каком-то покушении, он видел подсыхающую лужу крови под ногами у гвардейцев, но все это совершенно не вязалось с торжествующей мелодией вокруг него. Магия грохотала, словно водопад, и Алвинну казалось, будто сердце вот-вот выскочит из ребер. Он не мог отделаться от ощущения, что, если он попробует окликнуть Меченого, то не услышит даже звуков собственного голоса. Впрочем, дан-Энрикс уже сам заметил Алвинна и махнул рукой ближайшему гвардейцу.