Римкин выслушал речь коадъютора с каменным выражением лица, а когда Ирем замолчал, решительно сказал:
- Как вам известно, полномочия, данные мне Валлариксом, направлены на защиту горожан из третьего сословия. Как их законный представитель, я хочу немедленно увидеть Рована Килларо.
- Как угодно, - холодно сказал сэр Ирем. Дернув за витой шнурок звонка, он приказал дежурному гвардейцу. - Приведите Рована Килларо.
После рассказов Аденора с Иремом дан-Энрикс представлял Килларо худым, косматым человеком, одетым в рубище и заросшим бородой до самых глаз. Но его ожидало разочарование. Сопровождаемый конвоем из двоих рослых гвардейцев арестант выглядел совершенно заурядно. Неприметная одежда, бледное лицо и черная бородка - во внешности человека, перебаламутившего целый город, не было ничего примечательного, не считая, разве что, излишне пристального и навязчивого взгляда темных глаз. Крикс вежливо наклонил голову, приветствуя вошедшего. Тот удивленно хмыкнул, но все же кивнул в ответ.
- У вас есть какие-нибудь жалобы? - осведомился Римкин, внимательно оглядев арестанта.
- Только одна - меня и моих братьев обвиняют в преступлении, которого никто из нас не совершал, - быстро ответил тот.
- Вы находитесь под защитой городского магистрата. У нас есть свидетели, которые способны доказать, что на момент предполагаемого покушения вы находились далеко от Кэлрина Отта и не могли ударить его в бок ножом. Это дает вам право отказаться от допроса с ворлоком.
Ирем нахмурился.
- Килларо обвиняется не в совершении убийства, а в его организации и подстрекательстве.
Римкин вскинул голову.
- Насколько мне известно, чтобы обвинить кого-нибудь в организации убийства, нужно, чтобы тот, кто совершил это убийство, указал на человека, как на подстрекателя. А в данном случае у Ордена нет ничего, помимо ваших подозрений, вытекающих из личной неприязни к обвиняемому.
Ирем собирался возразить, но Крикс опередил его.
- Советник Римкин прав, - заметил он. - Если я еще не забыл Энор Фирем, Килларо в самом деле вправе отказаться от допроса с ворлоком.
Эйвард Римкин впился в Меченого взглядом, словно ожидал какого-то подвоха и пытался угадать, что тот задумал. А вот сам Килларо, видимо, вообразил, что хорошо одетый человек, сидевший в кресле в кабинете лорда Ирема - какой-то знатный унитарий, и теперь смотрел на Меченного с явным одобрением. Дан-Энрикс даже потер лоб, поддавшись глупому желанию проверить, не пропало ли его клеймо. "Он что, не видит, кто я?.." - с удивлением подумал он. Впрочем, судя по тому, как Рован щурился, пытаясь разглядеть какой-нибудь предмет, глава Братства Истины был близорук.
- Единственный виновник смерти Кэлрина - это он сам, - сказал Килларо с глубочайшей убежденностью. - Я много раз предупреждал его, что каждый святотатец рано или поздно навлекает на себя возмездие Создателя, но он не слушал никого, кроме себя. Терпение Создателя иссякло, и он покарал его за ложь и богохульство.
- Ножом под ребра?.. - изумился Крикс. Килларо выпрямился и прищурил свои близорукие глаза.
- Создатель милосерден, он всегда дает грешникам время, чтобы одуматься. У Отта тоже было время, чтобы осознать свою вину и заслужить прощение, но он упорствовал во зле. Он увлекал во тьму других людей и оскорблял Создателя. Врачам давно известно, что порой приходится отсечь гниющий орган, чтобы заражение не пошло дальше.
- И в чем же тогда всемогущество Создателя? - язвительно осведомился Аденор. - Хирурги отрубают людям руки, потому что не способны сделать ничего другого.
- Замолчите, Аденор, - перебил Ирем. - Если вам хочется вести с Килларо богословские дебаты, можете как-нибудь пригласить его в свой особняк... Я обращаюсь к вам, советник Римкин, потому что думаю, что, несмотря на вашу неприязнь ко мне и к Ордену, вы все-таки разумный человек. Как вы считаете, разве все эти рассуждения об "отсечении гниющих органов" не нацелены на то, чтобы возбудить ненависть к Кэлрину Отту и убедить людей, будто убийство в данном случае - не преступление, а справедливый и оправданный поступок?.. Случай с Книгохранилищем наглядно показал, что некоторые "метафоры" легко приводят к преступлениям. Но осквернение Книгохранилища - сущая мелочь по сравнению с убийством человека.