Римкин скрестил руки на груди.
- У вас нет доказательств, что на Кэлрина напали члены Братства. Его могли пырнуть ножом из ревности к его подружке или же в отместку за украденную рифму. Среди менестрелей это частый повод для конфликтов. Так что, даже если мы считаем, что убийство, о котором идет речь, действительно произошло, Братство может быть совершенно ни при чем.
- Вы уже не в первый раз пытаетесь сказать, что вы считаете меня и остальных присутствующих соучастниками какой-то провокации. Если вы думаете, что я буду до бесконечности терпеть подобные намеки, то вы очень ошибаетесь, - негромко сказал Ирем.
Меченый почувствовал, что следует вмешаться в разговор, пока не стало слишком поздно.
- Давайте все-таки не будем уклоняться в сторону от темы, - сказал он. - Я думаю, нам следует освободить Килларо. Если потребуется, его всегда можно будет снова вызвать на допрос - он ведь не собирается скрываться.
Коадъютор на мгновение задумался. Когда же он ответил, голос Ирема звучал на удивление покладисто.
- Как пожелаете, мой принц, - спокойно сказал он.
Услышав это обращение, Килларо вздрогнул так, как будто бы увидел ядовитую змею. Кровь бросилась ему в лицо, как будто он считал присутствие дан-Энрикса намеренным и грубым оскорблением. Меченый подавил тяжелый вздох и отвернулся. Что ж, теперь, по крайней мере, в комнате установилась некая гармония, поскольку ледяная ненависть во взгляде Римкина уравновесилась кипящей яростью его соседа.
- Итак, к чему же мы пришли? - нетерпеливо спросил Римкин. - Орден освободит Килларо?
- Да, - кивнул сэр Ирем. - Кстати, вы ведь прибыли сюда в носилках, как обычно?..
- Не пойму, какое отношение это имеет к теме разговора.
- А такое, - холодно сказал Ирем, - что вам стоит посадить Килларо в ваши крытые носилки, поплотней задернуть занавески и не открывать их до тех пор, пока вы не отъедете подальше от Имперской площади. Килларо нажил себе множество врагов, забрасывая девушек хурмой и нападая на торговцев. В той толпе, которую вы видели внизу, вполне могут найтись желающие поквитаться с ним за старые обиды. Будет лучше, если он не попадется этим людям на глаза.
Килларо побледнел.
- Я не желаю подвергать опасности советника, - сказал он, облизнув тонкие губы. - Я останусь здесь.
Ирем бесстрастно посмотрел на него сверху вниз.
- Нет, не останетесь. Это тюрьма, а не гостиница.
- А если я скажу, что я согласен выступить свидетелем по делу об убийстве Отта и пройти допрос у ворлока?..
Советник Римкин от досады сжал ладонь в кулак.
- Подумайте, Килларо! В этом нет необходимости. Он просто-напросто запугивает вас.
- Запугиваю?.. - повторил сэр Ирем, вскинув брови. - Вы ко мне несправедливы, господин советник. Я, напротив, обеспечиваю вашу безопасность. Если пожелаете, я даже выделю вам нескольких гвардейцев для сопровождения ваших носилок... Ну так что, Килларо, вы поедете с советником, или предпочитаете остаться здесь?
- Мне нечего скрывать, - помедлив, сказал тот.
Когда рассерженный советник вышел в коридор, а Рована Килларо увели дежурные гвардейцы, Ирем с Аденором и дан-Энриксом переглянулись.
- Похоже, он не лжет насчет того, что ничего не знает об убийстве Отта, - сказал Крикс.
Ирем вздохнул.
- Одно из двух - либо здесь повторяется история с Книгохранилищем, а Отта заколол какой-нибудь фанатик... либо наш убийца в самом деле не из Братства Истины. И это очень плохо, потому что тогда мы совсем не знаем, где его искать.
Крикс озабоченно нахмурился. У него было чувство, словно он забыл о чем-то важном.
- Может быть, кто-нибудь из вас в курсе, за что этот Римкин меня ненавидит? - вспомнил он пару секунд спустя. Лорд Ирем отмахнулся.
- Эйвард Римкин ненавидит всех аристократов. Среди тех, кто теперь заседает в городском совете, это далеко не редкость. Иногда я спрашиваю самого себя, стоило ли избавляться от Дарнторнов и Фин-Флаэннов, чтобы в итоге получить вот это, мать его, народовластие из Юлиуса Хорна, Эйварда Римкина и им подобных...
Крикс против воли улыбнулся, хотя про себя он был уверен в том, что коадъютор ошибается. Вполне возможно, что советник Римкин в самом деле ненавидел всех аристократов скопом, но дан-Энрикса он, несомненно, выделял в отдельную графу.
* * *
Несмотря на поздний час, людей на улицах толпилось столько, что, как говорится, яблоку некуда было упасть. Трактир напротив ратуши был переполнен посетителями, как на годовщину коронации. Счастливчики, сумевшие пробиться внутрь, пристраивались со стаканами или пивными кружками даже на подоконниках второго этажа. Через распахнутые настежь окна лился свет и доносились звуки скрипок, но смотревший на трактир с балкона ратуши Юлиус Хорн сильно сомневался, что в подобной давке можно танцевать.