- Что с ним такое? - спросил маг, быстро входя в гостиную дан-Энрикса.
- Он отправился следить за Олваргом.
Никаких дальнейших объяснений не потребовалось. Ворлок прошептал какое-то ругательство и положил ладонь дан-Энриксу на лоб.
- Я постараюсь вытащить его оттуда. Но у него непереносимость к магии... есть риск, что ему станет только хуже.
- Куда уж "хуже"?.. - не сдержался Ирем.
- Например, он может умереть от перенапряжения, - безжалостно ответил маг. - Как вы могли позволить ему рисковать собой?.. Вам следовало бы его остановить.
- Это была моя идея, - глухо сказал Ирем. Его собеседник выразительно поморщился.
- Великолепно... Сядьте. Вы мешаете сосредоточиться, когда вот так стоите над душой.
Лорд Ирем молча опустился в кресло, отстраненно наблюдая за манипуляциями мага и старательно отгоняя от себя мысли о том, что тот сказал про Крикса. Меченый не может умереть. Во всяком случае, сейчас точно не время думать о такой возможности.
Минуты текли ужасающе медлительно. Долгое время в комнате не было слышно ничего, кроме потрескивания огня в камине, а потом Меченый согнулся в кресле и закашлялся.
- Велите принести ведро, - не оборачиваясь, сказал маг.
- Принести что?..
- Ведро. Его сейчас стошнит.
Ирем поспешно встал и пошел звать слугу. Только вернувшись, он позволил себе посмотреть на Крикса. Теперь Меченый был бледен, взгляд налитых кровью глаз казался мутным, как у человека, который страдает от жестокого похмелья. Но он, вне всякого сомнения, пришел в себя. Ирем неслышно перевел дыхание.
- Так мне и надо, - пробормотал Крикс, согнувшись над ведром. Мужчины удивленно посмотрели на него, и Меченый, пытаясь отдышаться, пояснил - Тайная магия - не лошадь, чтобы гнать ее туда, куда тебе захочется...
Встретившись взглядом с Иремом, Крикс покачал головой.
- Я не увидел ничего полезного. Он с самого начала знал, что за ним наблюдают, и воспользовался этим в своих целях.
Заметив, что Викар намеревается задать дан-Энриксу вопрос, лорд Ирем дернул мага за рукав, надеясь, что тот догадается заткнуться, но Викар небрежно высвободил руку и спросил:
- Что именно вы видели?
Между бровей дан-Энрикса возникла резкая, страдальческая складка.
- Он пытал одного пленника.
- Я бы хотел, чтобы вы рассказали поподробнее, - негромко сказал маг.
Ирем метнул на ворлока испепеляющий взгляд, но тот выдержал его с редким самообладанием. "Я знаю, что я делаю, - читалось на его лице. - Вы свою роль уже сыграли, когда заварили эту кашу, так что теперь просто постарайтесь не мешать". Впрочем, последние слова наверняка принадлежали не Викару, а самому Ирему - деликатный ворлок выразился бы как-то иначе.
Крикс смотрел мимо Викара тусклым взглядом и молчал. Лорд Ирем сильно сомневался в том, что Меченый захочет говорить о том, что видел - если бы самому коадъютору пришлось смотреть на то, как Олварг мучает другого человека, он бы послал Викара с его просьбой о подробностях к Хегговой матери. Если бы ворлок не затеял этот разговор, лорд Ирем приказал бы слугам принести побольше белого ландорского и "Пурпурного сердца" и помог бы бывшему ученику напиться в дым, беседуя о чем угодно, кроме Олварга и его пленника.
Но, к его удивлению, спустя почти минуту давящей, тяжелой тишины Меченый нехотя заговорил:
- Когда я оказался там, Олварг стоял на башне...
Ирем озадаченно сморгнул. Неужто Меченый действительно собрался пересказывать увиденное?.. Ворлок посмотрел на коадьютора, а потом выразительно перевёл взгляд на дверь. Лорд Ирем понял, что маг хочет, чтобы их с дан-Энриксом оставили наедине. Коадъютор покривился, но все-таки подобрал валявшийся на кресле плащ и вышел в коридор.
Возможно, ворлок в самом деле знал, что делает.
XXXIV
Шасс наблюдал за Домом милосердия с крыши большого склада, расположенного по соседству с госпиталем. И старая каменная ограда, окружающая Дом, и большинство внутренних строений были не особенно высокими, так что с облюбованного Шассом места открывался замечательный обзор на все, что происходит в парке. Меченый в сопровождении своей охраны медленно прохаживался взад-вперед по узенькой тропинке, вьющейся между теплиц с лекарственными травами - должно быть, дожидался, когда к нему выйдет настоятельница. Не считая Крикса, в парке находилась только одна из сестер, которая, присев на корточки, старательно выкладывала вокруг небольшой цветочной клумбы ограду из камней. Призрак сперва не понял, зачем это нужно, но потом сообразил - сейчас, когда от высаженных сестрами цветов остались только неприглядные сухие палки, торчащие из-под слоя первого ноябрьского снега, гулявший по парку человек мог просто не заметить клумбу, растоптав останки розовых кустов.