Килларо Шасс заметил почти случайно - "истинник" стоял под деревом, застыв от изумления, и пялился на двух шатающихся, обессилевших мужчин с таким испугом, словно думал, что они явились сюда исключительно ради того, чтобы его убить. Не приходилось сомневаться, что он так и будет прижиматься к дереву, оцепенев от страха, пока они не окажутся как можно дальше. Шасс уже собирался просто пробежать мимо Килларо, когда его озарила новая идея. Поравнявшись с "истинником", он схватил его за куртку, резко дернул на себя и отшвырнул Килларо прямо на дан-Энрикса, с которым их разделяло всего несколько шагов. Краем глаза он увидел, что Килларо, громко завопив от неожиданности и испуга, врезался в дан-Энрикса, едва не сшибив его с ног. Шасс стиснул зубы и напряг все силы, чтобы оторваться от замешкавшегося преследователя. Он был уверен, что его маневр не особенно задержит Меченного, но надеялся все-таки выиграть немного времени, и, может быть, спастись.
* * *
"Какой чудовищный кошмар" - подумал Крикс, придя в себя и осознав себя лежащим на своей кровати во дворце. Несмотря на то, что спал он долго, и по всем законам должен был отлично выспаться, Меченый чувствовал себя усталым и разбитым. Крикс не помнил, когда он в последний раз видел настолько отвратительные сны. Погоня за собственным убийцей, слепота, Килларо... Крикс сказал себе, что надо побыстрее встать, чтобы все эти дикие, сумбурные картины потускнели и забылись, как любое сновидение. Он резко сел в постели и попробовал открыть глаза, но обнаружил, что их закрывает плотная повязка. Выругавшись, он сорвал ее с лица, запачкав руку жирной мазью, и увидел яркие, бесформенные пятна света.
Сидевший у его постели человек перехватил его запястье.
- Тихо, успокойся... что ты делаешь? - спросил он у дан-Энрикса. Голос говорящего звучал так мягко, что дан-Энрикс далеко не сразу осознал, что это Ирем.
- Я ослеп?! - спросил дан-Энрикс, яростно пытаясь протереть глаза, но с ужасом убеждаясь в том, что размытые контуры никак не обретают четкость.
- Мы пока не знаем, - почти виновато сказал Ирем. - Пятеро стражников и двое моих рыцарей полностью потеряли зрение... Мы подносили им к лицу горящий факел, но они не видели огня. Все остальные видят очень плохо, но Рам Ашад считает, что у тех, кто может видеть свет, зрение постепенно восстановится. Будем надеяться, что он прав.
- Так значит, это был не сон, - медленно сказал Крикс. Ирем вздохнул.
- Боюсь, что нет. Ты помнишь, что произошло?
Меченый глубоко задумался. Хоть Ирем и сказал, что все произошедшее случилось наяву, дан-Энрикс затруднился бы сказать, что из его воспоминаний было правдой, а что - мороком, галлюцинацией, привидевшейся ему под действием аварского дурмана.
- Знаешь, это все не так уж важно, - спохватился Ирем. - Рам Ашад сказал, что тебе нужно больше отдыхать.
Меченый посмотрел на светлое пятно на месте окон своей спальни и спросил.
- Который теперь час?
- Полдень, - ответил Ирем, явно радуясь, что Меченый больше не говорит о нападении. - Я обещал дождаться, пока ты придешь в себя, чтобы сейчас же доложить Валлариксу. У Рам Ашада этой ночью было очень много дел, так что сейчас он спит, но, если хочешь, я пришлю к тебе кого-то из его помощников.
Меченый покачал головой. Он опустился на подушки и прикрыл глаза, делая вид, что хочет отдохнуть - это было нетрудно, потому что он чувствовал себя совершенно обессиленным этим коротким разговором. Но в действительности Меченый хотел остаться в одиночестве не для того, чтобы заснуть, а для того, чтобы никто не отвлекал его и не мешал собраться с мыслями. Ирем тихонько вышел, чтобы сообщить Валлариксу, что Крикс пришел в себя, а Меченый прикрыл глаза и погрузился в зыбкие, сумбурные воспоминания о том, что с ним происходило накануне. Судя по всему, его стремительное бегство от убийцы из Айн-Рэма и попытка скрыться от погони в парке Дома милосердия все-таки были явью, а не сном. Но дальше - дальше начиналось что-то исключительно невероятное.
Они боролись на земле - это он помнил хорошо... Меченый чувствовал, что он стремительно теряет силы. Человек, которого он пытался удержать, был очень сильным, и при этом гибким, как змея. Не приходилось сомневаться, что любую слабость с его стороны Призрак использует не для защиты или бегства, а для нападения.
Сознание того, что через несколько секунд он, может быть, умрет, и тогда все окажется напрасным - все, что ему пришлось перенести с тех пор, как он узнал об Олварге, и многолетние труды Седого, и даже Туманный лог, погибший исключительно ради его спасения - вызвало в Меченом неистовую ярость. А живущая в нем Сила превратила его мысли в страшное оружие, гораздо более опасное, чем меч или стрела. Разве Олварг не показал ему, на что способна магия в руках того, кто не стесняется использовать ее против своих врагов?..