Меченый поднял голову.
- Я готов сделать все, что требует закон в подобных случаях, но я прошу дать мне отсрочку, - хрипло сказал он. - Вам наверняка известно, что я и еще несколько людей из моей охраны пострадали во время нападения. Мой лекарь, мэтр Рам Ашад, считает, что я должен оставаться на месте и соблюдать покой.
Стоявший рядом с его креслом Рам Ашад кивнул.
- Я готов присягнуть, что любое чрезмерное напряжение, тем более допрос у ворлока, может прикончить человека в таком состоянии, как лорд дан-Энрикс. Как врач, который отвечает за его здоровье, я категорически против того, чтобы он следовал за вами. Даже на носилках.
Пару секунд Юлиус Хорн сверлил Меченого недоверчивым и мрачным взглядом. К счастью, вид дан-Энрикса как нельзя больше соответствовал словам Ашада. Каждый, кто увидел бы это зеленовато-бледное лицо с испариной на лбу и страшными, багровыми синяками вокруг глаз, не усомнился бы, что Меченый не в состоянии куда-нибудь идти.
Аденор закусил губу, молясь, чтобы советник согласился. За несколько последних лет Ральгерд успел неплохо изучить характер Хорна и не сомневался в том, что в глубине души уравновешенный и сдержанный советник тоже не желает обострения конфликта. Люди вроде Юлиуса Хорна могут действовать довольно жестко, если их к этому вынудить, но по сути хаос и насилие - не их стихия. Слова Меченого давали советнику возможность разрядить предгрозовую атмосферу в городе, не поступаясь справедливостью, и Аденор надеялся, что Хорн не преминет воспользоваться этим шансом.
- В случае, если обвиняемый тяжело болен и не в состоянии ответить на предъявленные обвинения, закон предписывает отложить дознание, - помедлив, согласился Хорн. Стоявший рядом Римкин прямо-таки почернел от злости, видя, как победа уплывает у него из рук. Юлиус, впрочем, не заметил бешенства своего спутника, поскольку продолжал смотреть только на Крикса. - Для жителей Адели Рам Ашад - человек с безупречной репутацией; но, поскольку он известен, как ваш друг, мы пришлем во дворец другого лекаря, чтобы он подтвердил слова Ашада. Вы согласны?
- Да.
- Тогда мы предоставим вам отсрочку, о которой вы нас просите.
- Может быть, мы сэкономим время, если лорд дан-Энрикс исцелит себя с помощью магии?.. Для человека, воскрешающего мертвых, это вряд ли будет слишком сложно, - ядовито сказал Римкин, с ненавистью глядя на дан-Энрикса.
- Успокойтесь, Римкин, - холодно одернул его Хорн. - Нам нужно обсудить гораздо более серьезные вопросы. Государь, мы настаиваем на том, чтобы лорда дан-Энрикса судили члены городского магистрата.
Аденор, успевший понадеяться, что дело оборачивается не так уж плохо, ощутил, что сердце у него оборвалось. Доверить судьбу Крикса Римкину?.. С тем же успехом можно было бы прикончить Меченого прямо здесь - так выйдет и быстрее, и гораздо милосерднее.
- Вы сошли с ума, советник, - возмутился Аденор. - Назначать судей, которые судят обвиняемых такого ранга, может только император!
- Сказано немного резко, но, по сути, глава казначейства прав, - куда более прохладным тоном, чем обычно, подтвердил Валларикс.
- Нам это известно, государь, - почтительно наклонив голову, сказал Юлиус Хорн. - Но, ввиду того, что обвиняемый - ваш близкий родственник, мы просим, в виде исключения, изменить существующий порядок. Люди, возмущенные убийством Рована Килларо, жаждут справедливости. Не нужно досконально знать законы, чтобы понимать, что никто не может быть судьей в собственном деле. Мы сами сформируем суд, подберем ворлоков и дознавателей и вынесем свое решение.
Лорд Ирем стиснул зубы так, что по скулам заходили желваки. Даже Валларикс, кажется, утратил свою обычную невозмутимость. Лицо императора закаменело.
- Ну а если я не соглашусь исполнить вашу... просьбу? - спросил он негромко.
- Тогда мы будем вынуждены отказать подобному суду в доверии, - твердо ответил Хорн.
"Приплыли... лавочники угрожают императору! - злобно подумал Аденор. - Ирем был тысячу раз прав. Как можно было добровольно посадить себе на шею этих римкинов и хорнов?!"
В комнате повисло напряженное, гнетущее молчание. С улицы, словно отдаленный шум прибоя, доносился гулкий рокот, в котором, прислушавшись, можно было разобрать все тот же лозунг "кровь-за-кровь". "Сколько же их там собралось?.. - подумал Аденор. - Судя по звуку - тысяч пять..." Прислушиваясь к этим звукам, королева безотчетно положила узкую ладонь на свой заметно округлившийся живот, как будто бы оберегая еще не рожденного ребенка от бушующей снаружи злобы. Ирем, стоявший ближе всех к окну, поглядывал на улицу, и озабоченное выражение его лица пугало Аденора даже больше, чем все остальное.