- Все может быть, - ответил Хорн. - Спокойной ночи, принц.
Он сделал шаг к двери, но Меченый остановил его.
- Постойте, Юлиус... Я давно хотел извиниться перед вами за тот безобразный эпизод на улице. Простите. Мое поведение в тот вечер не имеет ни малейших оправданий.
Удивление советника казалось почти осязаемым.
- Мне кажется, что это неуместный разговор, мессер. Судья, который извиняет подсудимого за личную обиду - это возмутительно, - ответил Хорн после короткой паузы. - Естественно, я отказался от любых претензий к вам еще в тот день, когда возглавил Трибунал. Считайте, что этого эпизода не было.
Меченый усмехнулся и пожал плечами.
- И тем не менее, он был... Я отложил бы свои извинения до окончания процесса, но я не уверен, что у нас будет возможность побеседовать после суда.
- Спокойной ночи, - чуть помедлив, повторил Юлиус Хорн и вышел в коридор.
* * *
- Передохнем, - сказала Лейда, воткнув меч в хрустящий снежный наст. Ингритт зубами стянула промокшие, обледеневшие перчатки и принялась растирать запястья. Олрис дышал так тяжело, как будто кто-то раздувал кузнечные мехи, но все равно, конечно, попытался возражать.
- Я даже не устал! Можно еще разок? Пожалуйста...
- Приложи лучше снег ко лбу, тогда ушиб сойдет быстрее, - посоветовала Лейда. На лбу Олриса, чуть ниже линии волос, вспухала белая, сочащаяся сукровицей шишка - Ингритт пока не умела останавливать свой меч в момент удара. Лейда не любила ставить двух своих учеников друг против друга - чтобы из учебы вышел толк, хотя бы один из противников обязан понимать, что делает - но Олрис с Ингритт ни в какую не желали отказаться от подобных поединков. Это было куда интереснее, чем драться с самой Лейдой, потому что силы были приблизительно равны, а Лейде оставалось лишь надеяться, что ни один из них не выбьет другому глаз.
Олрис послушно бросил меч, присел на край обледеневшей парковой скамьи и, морщась, приложил ко лбу немного снега. Лейда подумала, что еще месяц назад Олрис счел бы вопросом чести проигнорировать ее совет, а то и буркнуть - "Я вам что, девчонка, чтобы волноваться из-за такой ерунды?..". Когда их тренировки только начались, Олрис с трудом скрывал свое негодование по поводу того, что ему приходилось драться с ней и с Ингритт. Его подружку это выводило из себя, а Лейде представлялось исключительно забавным. Вероятно, потому, что она, в отличие от Ингритт, в любой момент могла ткнуть парня головой в сугроб, что, собственно, и делала на каждой тренировке, хоть с мечом, хоть без меча.
Когда дан-Энрикса перевели в тюрьму при ратуше, где ему полагалось находиться до суда, Лейда почувствовала себя так, как будто бы дворец внезапно опустел. Болезненное ощущение утраты и незаполнимой пустоты в душе казалось слишком острым. Лейда с недоумением спросила у самой себя, неужели ей хватило провести в обществе Меченого полторы недели, чтобы постоянное присутствие дан-Энрикса сделалось такой же настоятельной потребностью, как воздух и вода? Ведь прожила же она почти девять лет, совсем не видя Крикса, и при этом большую часть времени чувствовала себя вполне счастливой - так с чего бы ей теперь переживать, как героиням из слезливых песен Отта?
Лейда бралась за разные дела, ездила в Нижний город, чтобы убедиться, что ее солдаты ни в чем не испытывают недостатка, даже написала брату в Гверр, но ни одно из этих дел не в состоянии было отвлечь ее от мыслей о дан-Энриксе. Впервые Лейда ощутила неподдельный интерес к чему-то, кроме собственных переживаний, в тот момент, когда мэтр Викар пожаловался ей, что дети, приведенные дан-Энриксом в Адель, буквально чахнут во дворце. "Я бы очень хотел им чем-нибудь помочь, но, честно говоря, не представляю, чем, - признался маг. - Эти ребята плохо знают наш язык, и, разумеется, не разбираются во всем, что здесь произошло, но они понимают, что дан-Энрикса могут казнить. А тут еще лорд Ирем запретил им выходить в Адель... Конечно, это ради их же безопасности, но в результате они с утра до ночи торчат в библиотеке и строят несбыточные планы, как помочь дан-Энриксу. У меня такое чувство, что однажды они перейдут от планов к действиям и сотворят что-то такое, отчего всем станет только хуже". "Эти дети?.. - усмехнулась Лейда. - Да что они могут сделать? Штурмовать тюрьму при ратуше?". Мэтр Викар пожал плечами - "Я не знаю, до чего они могут додуматься. Зато я знаю, что в подобном возрасте люди могут решиться на такое, что более опытному человеку показалось бы безумием".
Позже, размышляя над словами мага, Лейда ощутила странное родство с этими незнакомыми и, в общем-то, чужими для нее ребятами. Пожалуй, во всей Адели только они одни страдали от отсутствия дан-Энрикса не меньше, чем она сама. Лейда даже подумала, что хитрый ворлок потому и завел этот разговор именно с ней, что рассчитывал на такой эффект. Но, даже если так, Лейда не собиралась обижаться на Викара. Позаботиться о ком-нибудь другом гораздо лучше, чем сидеть и предаваться бесполезной жалости к себе. На следующий день Лейда затребовала у мессера Ирема три легких тренировочных меча, и, получив желаемое, отправилась в личную библиотеку императора.