Но на Айю этот аргумент не производил особенного впечатления.
- На "Чайке" она в большей безопасности, чем большинство детей на берегу, - парировала Королева, поводя плечом. - А если нас возьмут на абордаж, она всегда успеет спрыгнуть за борт. Она плавает, как маленький тюлень. Помнишь, как она уплыла на Акулий мыс и не смогла вернуться из-за шторма? Она проплыла такое расстояние, которое сумел бы одолеть не всякий взрослый... отыскала для себя укрытие... каким-то образом сумела развести огонь, когда любое топливо на берегу должно было промокнуть из-за шторма и грозы, а утром нашла местных и сумела убедить их отвезти ее назад на лодке. Я, конечно, обещала ее выдрать, если она выкинет такое еще раз. У того берега полным-полно акул. Ей просто повезло, что дело было прямо перед штормом, и они ушли подальше в море. Но, как ни крути, она прекрасно справилась. Эта малышка - не из тех детей, которые теряются и плачут в сложной ситуации. Я думаю, что она может позаботиться о себе не хуже нас с тобой.
Тут спорить с Айей было трудно. Нойе провел рядом с Айрис несколько последних лет, и знал, что она не расхнычется, попав в беду. Хотя среди огромных хирдманнов она казалась до смешного маленькой и тощей, Айрис была не настолько беззащитной, как могло бы показаться со стороны. Команда "Бурой Чайки" научила ее множеству вещей, о которых не имели ни малейшего понятия береговые дети - она умела змеей выскальзывать из чужой хватки и знала, как ударить нападавшего ножом, чтобы он получил серьезное ранение, а не безобидную царапину. Но Альбатрос считал, что это еще не причина забывать, что Айрис была всего-навсего ребенком девяти лет от роду.
Он помнил, как увидел ее в самый первый раз.
Нойе прибыл в форт Эбер, исполненный самых мрачных ожиданий. В прошлом моряки из хирда Королевы не особо жаловали своих соотечественников, служивших императору, и Нойе полагал, что его ждет неласковый прием.
Когда лорд Ирем вызвал к себе Альбатроса с Юлианом Лэром и спросил, что бы они хотели получить в награду за охоту на Белоглазого, Нойе с самого начала ждал какого-то подвоха. Нойе был уверен, что лорд Ирем не забыл, как они помогали Меченому прятаться от Ордена. Однако упустить такой прекрасный шанс и отказаться от награды представлялось глупым и обидным. Обменявшись с Нойе быстрым вороватым взглядом, Лэр все же решился попросить мессера Ирема о месте в гвардии - и тут же получил его. "Чем Хегг не шутит, может, он действительно больше не злится, что мы помогали дайни" - сказал себе Нойе, и объявил рыцарю, что он всегда мечтал командовать собственным кораблем.
Лорд Ирем выразительно прищурился. "Думаю, я смогу это устроить" - сказал он с холодной многообещающей улыбкой, от которой сердце Нойе сразу же наполнилось тревогой.
Альбатрос не сомневался, что, отправив его к Айе, мессер Ирем в очередной раз проявил свое издевательское чувство юмора. Однако его ожидания не оправдались. Королева приняла его и его спутников весьма радушно, а пару часов спустя, во время ужина, Нойе сидел с ней рядом за столом, словно какой-нибудь почетный гость. Трапезы в Серой крепости обычно состояли из пресных лепешек, солонины, мидий и копченой скумбрии, которую хирдманны усердно запивали пивом, но ради вновь прибывших к трапезе добавили несколько праздничных блюд - тушеную в горшочках камбалу с пряными травами, рыбный пирог и круг овечьего сыра. Однако Альбатросу было тяжело сосредоточиться на ужине - он не мог отвести глаз от маленькой девочки, которая сидела на коленях Айи и сосредоточенно выстраивала на краю ее тарелки что-то вроде крепостной стены из хлебных корок и обглоданных костей. На вид этой малышке было года три, и, сопоставляя сроки, Нойе ощущал, как в животе у него все сжимается от странного чувства - то ли ужаса, то ли азарта.
Если у него и были некоторые сомнения по поводу того, кем был отец девчонки, то они рассеялись, когда малышка на секунду обернулась. Альбатрос успел увидеть только перепачканный подливкой подбородок и большие, светло-серые глаза, однако по спине у Нойе поползли мурашки.
Нойе быстро обнаружил, что Айя не делает никакой тайны из того, кто был отцом ее ребенка, но сам Альбатрос так и не смог привыкнуть к этой мысли - вероятно, из-за отношений, которые вскорости установились между ним и Королевой. Временами, когда Айя нежилась в постели, опираясь на высокие подушки и потягивая из бокала темное вино, Нойе смотрел, как отблески камина золотят молочно-белую кожу на ее плечах и на маленькой, округлой, почти девичьей груди, и мучительно желал, чтобы лорд Ирем был здесь совершенно ни при чем, а Айрис была бы их общей дочерью.