Айе он об этих мыслях, разумеется, не говорил.
...Когда Нойе, преодолевая подступающую к горлу тошноту, поднялся по крутой и узкой лестнице на смотровую башню, Королева, как и следовало ожидать, уже стояла там. Холодный, мокрый ветер развевал полы ее плаща, пытался растрепать туго затянутые на затылке волосы. Айя неодобрительно скривилась, скользнув взглядом по его опухшему лицу, но, разумеется, не стала выговаривать ему за вчерашнюю попойку в присутствие Сиварта и Моди. Для простых дозорных Альбатрос, командующий хирдом на "Крылатом", должен быть непререкаемым авторитетом, даже если ночью он надрался до того, что вздумал искупаться в зимнем море в компании шести таких же остолопов.
Кружившая по смотровой площадке Айрис приветствовала приход Нойе радостной улыбкой, но, однако же, не преминула ткнуть пальцем в приближавшийся корабль и демонстративно показать ему язык.
Нойе и так уже прекрасно видел, что девчонка не ошиблась. Несмотря на штормовой сезон, какой-то сумасшедший капитан все-таки рискнул выйти в море, и, обогнув Акулий мыс, держал курс прямо к Серой крепости. В тот момент, когда дозорные заметили его, корабль должен был казаться маленьким, словно присевшая на воду птица, но за это время он успел приблизиться настолько, что даже Альбатрос, в глазах которого по-прежнему слегка двоилось после бурной ночи, сумел рассмотреть отдельные детали.
- Это не аварцы, - сказал Нойе вслух со смесью облегчения и разочарования. Погоня и сражение, похоже, отменялись. Приближающийся к острову корабль был имперским глейтом, и на его мачте развевался флаг дан-Энриксов. Глядя на то, как глейт сражается с волнами и течением у входа в бухту, Альбатрос задумался, зачем дан-Энриксы рискуют кораблем, отправив его в форт Эбер в такое время года. Может быть, какое-нибудь сообщение от Ордена?.. Тогда это навряд ли что-нибудь приятное. Едва ли Ирем посылает боевой корабль исключительно затем, чтобы поздравить гарнизон с прошедшим Зимним праздником.
- Да, это, безусловно, не аварцы, - согласилась Королева, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе. - Но неужели это все, что ты можешь сказать об этом корабле?..
Нойе нахмурился. Судя по улыбке Айи, она находила его замешательство весьма забавным. Альбатрос с досадой покосился на нее. Не может же она всерьез считать, что, если он служил в имперском флоте, то он должен узнавать в лицо любое судно, которое ходит под штандартом Риксов?..
Судя по растерянности Айрис и двоих дозорных, они тоже ничего не понимали.
- На твоем месте, я смотрела бы не на меня, а на него, - Айя кивнула на корабль. Альбатрос сердито развернулся к морю, все еще не понимая, чего от него хотят, мрачно уставился на светло-серый парус с нарисованной посередине черной птицей... Глейт был еще слишком далеко, чтобы детально рассмотреть изображение, которое пока казалось просто черным пятнышком на парусе, но Нойе уже знал, что это птица - и теперь он наконец-то понял, что развеселило Айю.
- Твою мать!.. Это же "Зимородок"! - ахнул он.
Молчаливого Льюберт оставил с Юлианом, в штаб-квартире Ордена. Большая часть гвардейцев не имели ничего, кроме маленькой спальни, в которой помещались только табурет, кровать и рукомойник, а уж кандидатов вообще селили по двое и по трое, как учеников в Лаконе. Лэру повезло немного больше. Будучи одним из старших офицеров, он располагал роскошным, по орденским меркам, помещением в две комнаты, в которых жил он сам, его оруженосец Берто, а с недавних пор - еще и Льюберт с Молчаливым.
Поселиться вместе с ним Дарнторну предложил сам Лэр. Может, он обратил внимание на то, что Льюсу неуютно во дворце, и захотел помочь, а может, Юлиан просто нуждался в собеседнике, с которым можно, не стесняясь, говорить о Криксе, но, как бы там ни было, Льюберт охотно принял его приглашение и в тот же вечер перебрался в Адельстан. Дворец Валларикса вызывал слишком много тягостных воспоминаний - каждая портьера, лестница и каждый гобелен напоминали Льюберту о днях, когда он появлялся при дворе в обществе лорда Бейнора. Как ни странно, в аскетичной обстановке Адельстана Льюберт чувствовал себя гораздо более комфортно. Мысль о том, как бы позеленел от злости его дядя, если бы узнал, что Льюберт поселился в штаб-квартире Ордена, приятно грела душу, вызывая у Дарнторна мрачную улыбку всякий раз, когда он возвращался в свое новое жилище. Он почти жалел, что дядюшка находится в Бейн-Арилле и не может его видеть.
Выезжая из конюшни, примыкавшей к Адельстану, Льюберт ощутил слабый укол вины. Когда лорд Ирем вызвал их в комнаты Лейды и сказал, что собирается устроить для дан-Энрикса побег, он попросил своих сообщников довериться ему и до поры до времени не предпринимать никаких решительных действий. Но, с другой стороны, лорд Ирем был и сам хорош - за эти две недели он ни разу не вернулся к обсуждению побега, а поползновения заговорить на эту тему пресекал с помощью взглядов, которыми можно было замораживать горящие камины. Под конец очередного - Альды ведают, которого по счету - обсуждения сложившегося положения, Юлиан с Льюбертом сошлись на том, что "не предпринимать решительные действия" еще не значит "сидеть сложа руки", и что следует, по крайней мере, побеседовать с людьми, которые могли сочувствовать дан-Энриксу.