Чуть не принесенную, поправил себя Альбатрос. Как ни крути, дан-Энрикс не признал его своим вассалом. И он не поклялся Риксу на крови...
Несколько лет назад, когда они встретились в ставке Серой сотни, Альбатрос готов был следовать за дайни на край света. Они с Лэром предложили Криксу свою помощь, но дан-Энрикс отказался и пропал из виду на семь долгих лет. Сейчас Нойе казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Не мог же Рикс, действительно, считать, что они так и просидят все это время на том месте, где они расстались, дожидаясь, пока он вернется, чтобы попросить их о какой-нибудь услуге! Альбатрос больше не чувствовал себя тем человеком, который когда-то порывался присягнуть дан-Энриксу на верность. За время отсутствия дан-Энрикса Нойе успел построить свою собственную жизнь, и чувствовал мучительное нежелание что-то менять.
У него было все, что только можно пожелать. Товарищи, которые считали Нойе первым после Айи. Собственный корабль. Место, которое стало ему настоящим домом...
И два человека, которых Нойе считал своей семьей.
Он посмотрел на Айрис, которая подбежала к матери и что-то напряженно зашептала ей на ухо. Айя снисходительно кивнула - и Айрис, подпрыгивая от восторга, помчалась в сторону лестницы. Не иначе, Айя разрешила ей устроить гостью у себя, и Айрис поспешила самолично проследить за тем, чтобы для Эстри приготовили самую лучшую постель и тщательно прогрели и проветрили у очага ее одежду. Альбатрос сочувственно подумал, что поспать подруге Отта этой ночью не придется - Айрис уболтает ее до смерти, если, конечно, не устанет слишком сильно и, как это с ней бывало, не заснет на полуслове.
Интересно, когда Меченый писал свое письмо, он задавал себе вопрос, есть ли у Альбатроса дети и жена? Или же дайни, выросшему в окружении гвардейцев Ордена, такая мысль просто не приходила в голову?..
И ладно бы у Нойе была самая обычная семья, живущая на берегу и терпеливо ожидающая Альбатроса из морских походов. Это бы еще куда ни шло. Но Нойе слишком ясно представлял, что будет, если он обмолвится, что собирается отправиться в Адель по просьбе Крикса. Айя призадумается, не составить ли ему компанию на "Бурой Чайке". А Айрис, которой Королева еще в детстве посулила взять ее с собой в столицу, когда она подрастет, немедленно заверещит, что Айя обещала показать ей ее настоящего отца.
Нойе вообразил, как Королева представляет Айрис Ирему, и его замутило. Письмо дан-Энрикса было как камушек, способный стронуть целую лавину. Нойе знал, что, если Айя решит что-то сделать, ее не переупрямить. Вздумай он сказать, что их поездка чересчур опасна, чтобы брать с собой девчонку, Королева отмахнется от него так же небрежно, как всегда: 'А что с ней делать, усадить за пяльцы?.. И потом, я же и правда обещала'. Альбатрос уже успел удостовериться, что спорить с Королевой совершенно бесполезно. В благодушном настроении Айя могла отшучиваться от него часами, но, как только Альбатрос переступал какую-то незримую черту, она спокойно, но безжалостно напоминала Нойе, что Айрис - ее дочь, и она, мол, не спрашивала у него советов, как ее воспитывать.
А если Айя предпочтет остаться в Серой крепости, и он отправится в Адель один... Айя ничуть не походила тех женщин, которые, проводив мужчину в море, будут тосковать и без конца высматривать вдали знакомый парус. Однажды, отправляясь на Томейн, Нойе осмелился спросить, будет ли она ему верна, но Королева только рассмеялась. 'Может, да, а может, нет... Что толку говорить о будущем, как будто это прошлое? - в улыбке Айи ощущалось снисхождение, как будто Нойе был ребенком, который просил достать ему луну. - Положим, ты пообещал бы, что будешь мне верен, а потом нашел на берегу какую-то девчонку и совсем потерял голову. Уверена, ты все равно бы поступил по-своему, только еще и злился бы на то, что нарушаешь обещание. Уж лучше ничего не обещать!'. Альбатрос тогда не нашелся, что ответить, но потом, раздумывая над ее словами, понял, что, хотя никто, действительно, не знает собственного будущего, готовность что-то обещать все-таки что-то значит. Как, впрочем, и неготовность...
- Если не секрет, о чем ты размышляешь с таким мрачным видом?.. - спросил Кэлрин Отт, и Нойе вздрогнул, осознав, что сидит над нетронутой тарелкой с исключительно угрюмым выражением лица.