Даже сейчас воспоминание о своей глупости вызвало в нем мучительное раздражение. Юлиус резко развернулся к коменданту, все еще стоявшему в дверях.
- Почему вы не сообщили принцу дату приговора? - спросил он с досадой. Глаза коменданта округлились.
- Господин советник... мэтр Римкин приказал...
- Подите вон! - яростно рявкнул Хорн, почувствовав, что не желает больше слышать это имя. Если бы не Меченый, он с удовольствием сказал бы коменданту все, что думает о Римкине и о его распоряжениях. Пока они с Эйвардом Римкином боролись против произвола Ордена, Римкин казался человеком безупречной честности. Но факт оставался фактом - сейчас Римкин делал то же самое, за что они обычно осуждали лорда Ирема, и, судя по всему, ничуть не сомневался в своей правоте.
Дверь за тюремщиком захлопнулась. Юлиус осознал, что его пальцы стиснуты в кулак, и медленно разжал ладонь. Он обернулся к Меченому, удивленно наблюдавшему за этой сценой. Юлиус постарался убедить себя, что он не вышел из себя, а поступил пускай и слишком импульсивно, но вполне продуманно - все равно ему нужно было побеседовать с дан-Энриксом с глазу на глаз. Если он хочет знать, как с арестантом обращаются его тюремщики, то коменданта в любом случае стоило выставить из камеры.
- У вас есть какие-нибудь жалобы? - спросил он арестанта.
- Нет, - сказал дан-Энрикс равнодушно. Хорну показалось, что он размышляет над чем-то очень далеким от его вопроса.
- Вы здоровы?
- Правильнее было бы сказать, что я ничем не болен. Слушайте, советник... вы могли бы кое-что для меня сделать?
- Смотря что, - сказал советник осторожно. - Если вам нужны какие-нибудь вещи, я бы мог распорядиться...
- Вы прекрасно знаете, что никакие вещи мне тут не нужны, - перебил Крикс. - Не беспокойтесь, я не попрошу вас ни о чем, что бы шло вразрез с законом или с вашей совестью. Даже совсем наоборот. Дело серьезное; если бы вы знали лорда Ирема так хорошо, как знаю его я, то вы бы поняли, что он приложит все усилия, чтобы меня спасти. Я не могу сказать, что именно он будет делать, но я точно знаю, что ничем хорошим это не закончится. И я хочу, чтобы вы помогли его остановить.
Юлиус Хорн почувствовал, что совершенно неприлично таращится на собеседника.
- Простите, но я, кажется, не очень понял вашу мысль... Вы хотите помешать мессеру Ирему устроить вам побег? - уточнил он, не понимая, как реагировать на это заявление. Или дан-Энрикс над ним просто издевается, или надо признать, что кто-нибудь из них двоих сошел с ума.
Меченый покачал головой.
- Если вы немного поразмыслите, то вы поймете, почему я против этого побега, - сказал он. - Ирем наверняка надеется на то, что дело обойдется малой кровью - ну, а я уверен, что он ошибается. Сто шансов против одного, что все пойдет совсем не так, как хочет Ирем, и все кончится кровавой, грязной, совершенно безобразной свалкой. А учитывая обстановку в городе, ни к чему хорошему это не приведет. Стоит кому-то одному сорваться и начать побоище, и навести порядок будет невозможно... я уже не говорю о том, что Орден тут же превратится из хранителей порядка в одну из воюющих сторон. Этого допускать нельзя. Анархия и хаос в городе - это именно то, что нужно, чтобы взять столицу голыми руками.
- Вы имеете в виду аварцев?.. - осторожно спросил Хорн. Меченый был не особенно похож на сумасшедшего, и Хорн не мог не согласиться с тем, что его рассуждения звучат вполне разумно, но на последней фразе в душе Юлиуса снова шевельнулся червячок сомнения.
Меченый отмахнулся от его вопроса, как от надоедливого комара.
- Уверен, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду Олварга. Но, если вы не верите в его существование, то можете подумать об аварцах - сути дела это не меняет. План мессера Ирема - чистейшее безумие. Я даже допускаю, что на этот раз он действует без ведома Валларикса. Я бы хотел, чтобы вы разыскали Ирема и передали, что я запрещаю ему вмешиваться в это дело. Коадъютор, вероятно, не поверит в то, что вас послал именно я, а если даже и поверит, то, скорее всего, не захочет слушать. Тогда вы должны сказать ему, что мы однажды уже попали в ловушку из-за того, что он настоял на своем, не понимая сути дела. Ирем знает, о чем речь... это случилось, когда я попробовал следить за Олваргом. Поэтому я требую, чтобы теперь он делал то, что я скажу.