Эйварда Римкина тогда чуть не хватил удар. Юлиус опасался, не придется ли ему сегодня выслушать что-то похуже.
К счастью, если сам лорд Ирем деликатностью не отличался, своих подчиненных коадъютор вышколил безукоризненно. Ни охранявшие дворец гвардейцы, ни молодой человек, назвавшийся стюардом сэра Ирема и проводивший Хорна в ярко освещенный аулариум, ничем не выдали своего удивления по поводу его костюма и ушиба на лице.
Ждать Ирема пришлось довольно долго. Наконец, он быстрым шагом вошел в аулариум, на ходу кивнув своему гостю.
- Здравствуйте, советник. Мне сказали, вы хотели меня ви... - тут Ирем наконец-то присмотрелся к посетителю и замолчал на полуслове.
- Что у вас с лицом? - с холодным любопытством спросил он.
- Меня ограбили, пока я шел сюда, - коротко сказал Хорн, мысленно пожелав бестактному каларийцу провалиться. Воспитанный человек на месте Ирема сделал бы вид, что ничего не замечает, предоставив собеседнику решать, хочет ли он распространяться о своих неприятностях. - Но это не важно, я не собирался обсуждать с вами такие пустяки.
Лорд Ирем вскинул бровь.
- Вы шли сюда пешком? Без слуг и без охраны?..
Юлиус нетерпеливо повел плечом.
- Для того, чтобы пройти две улицы до ратуши, носилки не нужны... Когда я выходил из дома этим утром, я не думал, что придется идти во дворец. Кроме того, я не хотел бы, чтобы кто-то знал о нашей встрече. Меня могут неправильно понять.
Сэр Ирем заинтересованно взглянул на собеседника.
- Вы думаете, кто-нибудь из ваших слуг шпионит и доносит Римкину, где вы бываете и с кем встречаетесь?
Эту чудовищную мысль Ирем озвучил с таким видом, словно интересовался мнением советника о завтрашней погоде. Юлиус смерил собеседника холодным взглядом, собираясь объяснить, что не хотел давать кому-то повода судачить о своих поступках, потому что болтовня прислуги слишком часто порождает кривотолки в городе, но, вспомнив разговор в тюрьме, не произнес ни слова.
От сознания того, что дикое предположение мессера Ирема больше не кажется ему нелепицей, Юлиус ощутил противный холодок под ложечкой. Я что же, в самом деле верю, что Римкин способен на подобные поступки? - мысленно спросил он сам себя. И сам себе ответил - еще как способен. Римкин не дурак, он с самого начала видел двойственное отношение соратника к дан-Энриксу, а значит, должен был подозревать, что рано или поздно они с Юлиусом могут оказаться по разные стороны баррикад. И Юлиус уже неоднократно убеждался в том, что Римкин не страдал излишней щепетильностью. Ирем был прав, бывший союзник вполне мог шпионить за главой Совета. И, может статься, в глубине души Юлиус понимал это уже давно - недаром же он приобрел довольно странную для человека его положения и статуса привычку выходить из дома без прислуги...
- Даже если и так, это сейчас неважно, - сухо сказал Юлиус. - Я пришел к вам по другому делу. Сегодня я навещал дан-Энрикса в тюрьме, чтобы удостовериться, что с ним достойно обращаются. Я спросил, нет ли у него каких-то жалоб или просьб, и он сказал... - советник замолчал. Все фразы, которые он успел придумать, ожидая Ирема, внезапно показались ему страшной глупостью. Юлиус отчужденно подивился самому себе - как Меченому удалось заставить здравомыслящего во всем остальном советника участвовать в таком безумии?
Определенно, этот человек меня околдовал, подумал Хорн. И, тяжело вздохнув, сказал:
- Знаете что, давайте-ка я лучше расскажу все по порядку. Это выйдет более понятно. - Ну, по крайней мере, менее абсурдно, уточнил он про себя. - Все началось с сожженного трактира. Утром я, как обычно, шел на заседание Совета, и увидел, что трактир напротив ратуши сгорел. Я стал расспрашивать, в чем дело, и мне объяснили, что там был погром... - Юлиус был готов к тому, что Ирем перебьет его и спросит, какое отношение это имеет к Меченому, но коадъютор слушал молча, глядя на советника с непроницаемым выражением лица. Юлиус напомнил самому себе, что Ирему приходится выслушивать огромное количество докладов, и что у него должно было развиться некое чутье на то, когда человек в самом деле уклоняется от темы, а когда он говорит по делу, даже если поначалу непонятно, для чего упоминаются какие-то подробности. Советник Хорн хотел, чтобы лорд Ирем понял, почему он, собственно, пошел на поводу у Меченого и явился во дворец, а это требовало предыстории. Он рассказал все по порядку - как не мог сосредоточиться на деле и решил пойти домой, как неожиданно для самого себя отправился в тюрьму при ратуше и заподозрил, что дан-Энрикс нездоров, - и, наконец, почти дословно изложил свою беседу с заключенным.